Гроттер посмотрела на себя в зеркало. Неплохо, сказала бы Склепова.
Она постучалась перед тем, как войти. Для нее дверь некромага всегда была открыта; никто другой, она знала, не смог бы перешагнуть этот порог без разрешения.
Бейбарсов сидел за столом в полутемной комнате и разбирал какие-то бумаги — он кивнул вошедшей и указал ей глазами на диван.
— Подожди минуту, я закончу, — попросил он.
Глеб не удивился ее визиту — наверное, понял ее взгляд еще за ужином.
Едва Таня, поджав ноги, присела, в камине рядом тут же вспыхнуло пламя, освещающее комнату мягким светом — но не теплом; погода и так была жарковата. Девушка не знала, что нужно делать, и от этого нервничала.
Смущение отступило совершенно внезапно, и на нее снизошло предельное спокойствие.
Все, как должно быть.
Помедлив, она сняла нагревающееся кольцо, отложила: Феофил ожидаемо не одобрял ее присутствия здесь. Закончив раскладывать бумаги, Бейбарсов достал из шкафа бутыль вина и два бокала; протянув один Тане, устроился рядом. Глеб не торопился — заговорил он, только когда они наполнили емкости во второй раз.
— Тебе будет сложно объяснить все Ургу, — наконец, сообщил он.
Его пальцы касались ее щеки, скользили вниз по шее. Расстояния между ними практически не было…
— Разве?
— Ты любишь страдать муками выбора, — усмехнулся Глеб.
Драконболистка покачала головой.
— Никакого выбора нет. Я объяснилась с ним.
— Рад это слышать, Таня.
Зачем оттягивать?
Допив вино одним глотком, Глеб отставил кусок дутого стекла в сторону. Таня поспешила повторить за ним — и, подняв глаза, утонула в черных, ничего не отражающих, очах.
Склонившись, он целовал ее — так долго, что девушка почти забыла, как дышать… Поцелуи некромага никогда не забываются.
— Ты безумно красивая, Гроттер, — шепнул он ей на ухо — перед тем, как вновь коснуться губами ее шеи и голых плеч.
Молния на платье, проходившая по спине, вскоре оказалась расстегнутой; ткань послушно скользнула вниз, к поясу, обнажая небольшую грудь. Бейбарсов отстранился — казалось, он смотрел и не мог наесться зрелищем.
Кому она врала все это время, отрицая чувства к некромагу? И почему не пришла раньше?
Гроттер сама расстегнула его рубашку. Глеб внимательно следил за ее действиями — а затем скинул одеяние на пол.
Теперь Таня сидела у него на коленях, а он, не торопясь, ласкал стройный тонкий стан. Спешить было некуда.
Рыжеволосая драконболистка выгнулась, подставляя себя под лобзания-полуукусы, дразнящие и страстные, вызывающие дрожь во всем теле.
В какой-то момент — когда именно, Таня упустила — они переместились на кровать.
Спущенное к талии платье, деталь нижнего белья, его брюки — все это было лишним.
— Я…
— Не стоит, Гроттер. Ничего не говори. Повторяю: я всегда любил только тебя — и буду любить вечно…
Еще вчера Гроттер покраснела бы от мысли о том, что сейчас делал с ней этот мужчина, стыдилась своих эмоций, собственного вожделения — но теперь все было… естественным.
Поцелуи, эти бесконечные, сводящие с ума поцелуи!
Страсть. Нежность. Любовь. Нетерпение. Торжество обладания…
Она таяла в его руках. Каким же преступлением по отношению к ним обоим было отказывать себе в Этом…
— Ты проиграла, — тихо сказал ей некромаг.
Скорее, сдалась на милость победителя. Но это желанный проигрыш.
Резкое движение бедрами, еле слышный вскрик, испачканные простыни — и чувство долгожданного блаженного единства.
Кажется, ей было больно — но именно эта боль делала происходящее настоящим, реальным. Именно она показывала истинную ценность происходящего, подводила итог этой длинной игры.
— Я тебя… люблю.
Слова Тани заставили Глеба ускориться; его объятия становились все менее нежными — с каждым толчком сильнее пробуждались животная страсть и ненасытная жадность. И, глядя в мутные глаза, некромаг прекратил сдерживаться. Позволил себе любить так, как любит некромаг.
Он что-то ответил ей — проникая так глубоко, как только мог… Он ждал слишком долго, чтобы церемониться и дальше.
В воздухе звучала их общая фраза.
…Вечно.
Комментарий к 19. Я всегда любил только тебя, Гроттер Завершающие части 22 января. Спасибо, что читаете)
====== 20. Вызов ======
— Ты вообще собираешься выпускать меня из кровати? — покраснев, поинтересовалась Таня.
Они занимались любовью до самого рассвета — а потом был долгий сон. День объявил себе достаточно неожиданно: солнечные лучи заглянули в спальню, осветили сплетенные в тесном объятии тела и недвусмысленно намекнули, что пора уже просыпаться.
— А ты снова не сбежишь? — усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос некромаг.
Ответ ему не особо и требовался.
Хмыкнув, Таня встала и направилась в ванную — его: возвращаться в свою комнату она пока не планировала. У двери она остановилась, выжидательно посмотрев на Глеба.
— Мы многое упустили за эти пять лет. И тогда… недавно… не закончили.
Ее голос звучал смущенно и неуверенно.
— Если бы не эти пять лет, в происходящем стало меньше ценности, — ответил Бейбарсов, — но ты права.
Следовало наверстать упущенное: некромаг направился за ней. Они, и вправду, многое не закончили — и не только в ванной…
— Глеб! Ты же декан Темных… Твои обязанности…
— Воскресенье. Могу позволить себе отдых, Гроттер.
Они уже полчаса как вернулись в постель. Дорвавшийся до желанного счастья некромаг все никак не мог насытиться возможностью свободно «лапать» предмет долгих воздыханий… Прервали их на самом интересном месте, скромным стуком в дверь. Вздохнув, Глеб натянул джинсы и направился открывать: обязанности декана никто не отменял. Случись что — разбираться ему…
На пороге стояли Склепова, Ягун и Ург. Телеведущая с интересом уставилась на идеальный, без капли жиринки, некромажий торс — и потому воцарившееся неловкое молчание пришлось прерывать полубогу.
— Мы Таньку потеряли, — пояснил комментатор, — везде обыскались. Она случайно не…?
Глеб закатил глаза, но позволил заглянуть в комнату — одной лишь Гробыне.
— О, — хмыкнула девушка, — простите, что отвлекли. Видишь ли, этим двоим она срочно понадобилась, а без меня им сюда соваться неудобно… Так, Гроттерша здесь. А я, пожалуй, пойду к муженьку… Таньк, пообщаемся попозже! Спускайтесь обедать. Силы тоже надо восстанавливать.
Склепова удалилась, бодро цокая каблуками.
На пороге появилась Таня, замотанная в простынь. На визитеров она смотрела крайне мрачно. Растрепанные волосы, вспухшие губы, покраснения на шее и около груди самым лучшим образом сообщали, на чем их прервали… Уши Ягуна покраснели.
— Вы охренели? — вопросила девушка, введя его в еще больший ступор, — чего хотели?
Таня редко позволяла себе резкость. В особенности в отношении друзей.
— Отвлеки бабу от секса — получи удар по кумполу, — пробормотал Ягун, — Тань… Ладно, после обеда поговорим. Нашли, и ладно.
Ург молчал.
Прикрыв дверь, Бейбарсов буквально впечатал в нее даму сердца. Простынь скользнула на пол… Таня смутилась, обнимая некромага за плечи.
— Глеб, — пробормотала она, но возразить ей не дали — жадные губы накрыли рот.
— Сейчас спустимся.
На обед они опоздали, и появление их не осталось незамеченным как для преподавателей, так и учеников.
— Доброе утро… день, — невозмутимо поздоровался со всеми декан Темного отделения, отодвигая перед Таней стул.