— Глеб, скотина такая, — прошептала она.
— Звала?
Некромаг вышел из зеркала, в чем был — одних брюках…
— Хватит лапать меня, когда я сплю, — потребовала Таня.
— Предлагаешь делать это наяву?
— Предлагаю вообще этого не делать, — огрызнулась девушка.
— Извини… Без этого будет скучно.
— Почему тебе так нравится меня мучить? Дай мне поспать!!! Я устала, Глеб…
Некромаг засмеялся.
— Спи. Но ведь это ты вызвала меня в свой сон…
— Сон? — с недоверием переспросила Таня, — я же проснулась. Это сон во сне?
— Такое бывает, Гроттер… Посмотри вокруг. Неужели это явь?
Они шли по ночному лесу.
Приятная прохлада, диковинные певчие птицы, падающие звезды… Картинка переменилась — и вот они уже шли мимо старого кладбища, всего в изысканных мраморных изваяниях…
— А вот теперь это уже мой сон, — хмыкнул Глеб.
Его губы, как всегда, были жадными и страстными…
Схватившись за голову, Таня, наконец, проснулась окончательно.
Сколько можно, — почти взвыла она, и ночью нет покоя…
Психанув, Таня вылетела из собственной комнаты. Едва она коснулась ручки соседней двери, та распахнулась — и ее рывком втащили внутрь. Бейбарсов прижимал ее к стене и целовал — а Гроттер не знала, куда деться от его рук и губ.
— Глеб… Да пусти ты меня!
— Так ты пришла не для того, чтобы отдаться? — разочарованно протянул некромаг, — эх, беда-печаль…
Глеб прикусил ей яремную вену. Ноги девушки подкосились; чтобы не свалиться, Таня обхватила его за плечи — пытаясь при этом максимально отодвинуться.
— Глеб… Прекрати донимать меня в снах, — потребовала Таня, — и приходить, когда я сплю.
— Гроттер, а ты уверена, что это я прихожу к тебе? — шепнул Бейбарсов.
Гроттер затравленно взглянула на него.
— Ты сама зовешь… Как можно не ответить на приглашение любимой девушки?
Усмехнувшись, некромаг отпустил ее и отошел в сторону.
— Ты меня отпускаешь?
Из груди Глеба вырвался тяжкий, тяжкий вздох…
— Гроттер, я уже говорил. Когда я захочу забрать твою девственность, ты сама ко мне придешь.
— Мечтай, — пробормотала Таня.
В глазах Глеба она читала насмешку — и бесконечное обожание.
Они оба знали — придет. Однажды.
Комментарий к 8. Известие Загрузили работой, в связи с этим добавила часть сегодня (завтра не будет времени).
Люблю я балы.
Спасибо, что читаете)
====== 9. Лиза, танцы и магфиози ======
— Тебе не надоело? — мрачно поинтересовалась Лиза, ковыряясь в песке.
В этот раз Глеб зашвырнул их в пустыню Гоби. Прошлявшись по ней несколько часов, но будучи магами, они таки отыскали небольшой оазис… Лиза вновь поддалась на уговоры Урга о совместном пакостничество — и ожидаемо «огребла» вместе с ним.
В этот раз Бейбарсов поставил на них не только «антирадар», но и блок на телепортацию, и потому несчастные влюбленные терпеливо ждали, пока их вновь отыщут.
Зализина страдала, скучала и строила куличики.
— Не надоело, — отозвался Ург.
Он только что вылез из водоема, и теперь с удовольствием вытянулся рядом…
— Не любит она тебя. Смирись уже, — выдавила Лиза, — она никого не любит. И Глебушку.
— А тебя Глебушек твой не любит. Но ты, однако, поддаешься уговорам… И пытаешься насолить Тане, вернув его.
— Я женщина, а женщины — народ опасный.
Лиза считала себя особой таинственной и загадочной… Ург фыркнул.
— Мы тут почти день, опасная женщина. Нас собираются спасать или нет?
— Сегодня День рождения Сарданапала. Искать нас начнут только завтра к вечеру, — голос Лизы был полон мрачного спокойствия, — сомневаюсь, что кто-либо другой о нас вспомнит…
— Может, еду телепортируешь?
— Глеб поставил на нас блок на ПОЛНУЮ телепортацию, — огрызнулась Лизон, — это значит, что мы ни сами не можем куда-либо переместиться, ни поесть себе переместить не можем.
— Сволота.
Иномирец и Зализина молчали. Вздохнув, Ург поднялся с песка и выудил из брюк складной нож.
— Ты куда? — подозрительно отозвалась Лизон.
— Ужин добывать. Хочешь помочь — разведи костер…
Зализина фыркнула, но кушать хотелось. Час спустя они дружно ощипывали беркута — причем Лиза умудрялась причитать, жалея благородную птичку… А еще через два жизнь уже не казалась такой печальной и полной мучений.
— Наколдуй спальники, — попросил Ург, — у меня пока знаний не хватает. Темнеет уже.
— Может, палатку лучше? Мало ли, какая дрянь здесь водится.
— Нет, Лизон, — весело возразил вор, — мы будем ночевать под открытым небом, как настоящие путешественники! Колдуй спальники! А я тебе не рассказывал, как в моем мире…
Зализина закатила глаза — тырский вор, как и Ягун, страдал неконтролируемыми приступами словесного поноса…
Ург травил байки, Лиза страдала и пыталась все опечалить, затем оба орали песни и пытались сделать настойку из кактусов.
Как выяснилось пару недель спустя, беркут, которого они сожрали, был последним из своего магического подвида. И больше всех о его потере из магических зоозащитников убивался Ванька Валялкин…
В гостиной для преподавателей шла веселая попойка в честь Дня рождения Сарданапала. Академик не устраивал ничего торжественного в этом году — и потому в этот раз было тихо и по-домашнему…
Сегодня с путешествия вернулись Зуби с Готфридом, делившиеся впечатлениями о поездке в Карпатские горы… Следует отметить, особенное удовольствие там получил Спящий красавец: он вдоволь нагонялся нежити по скалистым склонам.
— Наливай! — прогремел на гостиную веселый вопль питекантропа.
Таня сидела рядом с Ягуном и Гробыней. Телеведущая практически безвылазно торчала в Тибидохсе, отлучаясь лишь для записи новых передач и «умасливания» скучающего Гломова… В стороне переговаривались Поклеп и декан Темных…
Несмотря на возраст, Бейбарсов был неплохим руководителем Темного отделения. Он умел мотивировать и заставить учиться; приучал к порядку, дисциплине и методичности.
С тех пор, как Глеб стал «главным Темным», уровень знаний детей на порядок вырос. Некоторые его методы воспитания — заточение в склепе с нежитью, в подвалах, многочасовая беготня по стадиону, ночное отмывание коридоров — одобрения не вызывали, но они оказались эффективными. Но, разумеется, не такими эффективными, как смертельный, животный страх перед деканом…
Во всем Тибидохсе один лишь Глеб умел воздействовать на сознание учеников так, что повторно вызывать гнев некромага не желал никто.
Высокий, статный, красивый, он был мечтой всех женщин — и ужасом всех прочих.
— Потанцуем? — раздалось над самым ее ухом.
— От тебя же иначе не отвяжешься? — страдальчески вопросила Таня.
— А сама как думаешь?
Закатив глаза, Гроттер коснулась протянутой руки… Танцы за последнюю неделю она возненавидела до тошноты.
— Ты на меня странно смотришь, — заметила она, — точно сравниваешь.
— Видишь ли… За эту неделю ты стала намного грациознее, — тихо ответил ей Глеб, — гибче… Женственнее. Пожалуй, мне нравится.
— Бейбарсов, ты мне постоянно делаешь комплименты. Все, чтобы затащить меня в постель… Мог бы и поделикатнее «работать».
— Я делаю тебе комплименты лишь по той причине, что для меня ты — верх совершенства.
Гроттер скептически смотрела в полные искреннего обожания глаза некромага. Она бы даже поверила, если б не нахальная чарующая улыбка и прямо-таки искрящаяся от сексуального магнетизма аура вокруг него…
Сдаваться не хотелось хотя бы из принципа.
— Когда-нибудь расскажешь, что ты во мне нашел.
— Ты знаешь, что кокетничать с некромагом — опасно для женской чести?
— Ты дразнишь меня одним образом, я тебя — другим.