Внезапно его охватило сильное беспокойство по поводу шляпы. Если он оставил ее в автомобиле, это не имело значения. Но если он потерял ее по дороге или прямо в деревушке и какой-нибудь патруль наткнется на нее, то дом перестанет быть безопасным местом. Многие из солдат были крестьянами и знали о существовании тайников. Но его беспокойство длилось недолго. День был слишком длинный, он очень устал. И он быстро заснул.
Проснувшись, он обнаружил шляпу у себя на груди, словно она опустилась на нее мягко, как падают хлопья снега. Он взял ее в руки и беззвучно заплакал. Подумал, что не слишком верил в удачу, когда пришел в деревушку и не увидел никакого знака на дверях домов. Но Бог не только не покинул его, но и пожелал послать ему ангела-хранителя, верного и мужественного, во всем похожего на Рафаила, который помог Товию. Он стал есть яблоки и не останавливался до тех пор, пока был уже не в состоянии проглотить больше ни кусочка. «Яблоки: 7», – записал он в своем блокноте. Потом лег и снова заснул.
Прошло несколько дней, три или четыре, а может быть, больше, и в тот момент, когда котелки наполовину опустели, дон Педро почувствовал себя вне опасности. «Похоже, обыска удастся избежать», – сказал он себе однажды утром. Или вечером, он не знал. И как раз в это время он услышал шум в доме. Он тотчас понял: это преследователи. Подумал, что сам их накликал, не надо было праздновать победу.
Он прореагировал на шум, бросившись лицом вниз и закрыв голову руками. Но поза оказалась не удобной, прежде всего из-за сильных ударов сердца и тогда он вновь принял обычную позу, сев и прислонившись спиной к стене. Преследователи поднялись по лестнице, не особенно шумя, и несколько секунд спустя он услышал голос девушки, дававшей объяснения: «Это комната нашей матери. Она осталась точно такой, как в день ее смерти. Кто бы мог подумать, прошло уже десять лет. Но мой брат Хуан отказывается что-либо менять. Он на два года старше меня, а вы же понимаете, в детстве два года это много. Он говорит, что очень хорошо помнит нашу мать. А я нет. Я плохо ее помню». Девушка не переставала говорить, а сопровождавшие ее мужчины, вне всякого сомнения, солдаты, соглашались с ее словами. Дон Педро предположил, что девушка, должно быть, красивая, и солдаты, по-видимому, тронуты ее рассказом. «Это ее шкаф, а это ее одежда», – продолжала девушка. Открылся и закрылся какой-то сундук, звук послышался прямо над тайником. Он подумал, что шкаф лишает его даже того слабого света, который мог бы проникать сквозь щели крышки, служившей ему потолком. «А отец? Когда вы его потеряли?» – услышал он. Солдаты уже уходили из комнаты. «Мне было четыре года», – сказала девушка. «Какое горе. Очень печально быть сиротой», – сказал один из солдат. Девушка сменила тему разговора: «Вы едете в городок? Я работаю в швейной мастерской, и вы окажете мне любезность, если подвезете на грузовике». Солдаты сказали, что им очень жаль, но они не могут. У них приказ продолжать поиски.
Шаги солдат звучали уже на лестница Оказавшись на улице – он наблюдал эту сцену, как будто она разворачивалась у него на глазах, – они увидят на лугу Хуана, чистящего щеткой одну из лошадей. Юноша простится с ними, подняв на мгновение щетку, и обыск подойдет к концу.
Закончились яблоки и почти вся морковка, и дон Педро начал беспокоиться. Хуан задерживался дольше, чем в предыдущие разы; он даже не пришел за широким котелком, который, как правило, менял довольно часто. Но беспокойство быстро отступило, и ему пришло в голову, что задержка Хуана объясняется желанием дополнить и улучшить его питание и что в следующий раз он даст ему прекрасные круглые хлебцы, испеченные из кукурузной муки, а еще принесет ему добрый кусок копченого мяса или ветчины; не сала, разумеется нет, потому что сало надо есть жареным и горячим, пока с него еще капает жир. Потом, когда образы, связанные с едой, стали полностью брать над ним верх, он подумал, что Хуан прекрасно мог бы поджарить на плите цыпленка, пока его сестра работает в мастерской, и если он сопроводит его жареной картошкой и красным перцем, будет совсем хорошо. Не следует забывать и о сыре. Наверняка в деревушке делают сыр, и если немного повезет, найдется у них и мармелад из айвы. Он попросит у Хуана сыр и мармелад. Еще на память ему пришли консервы из тунца, которые он видел в тюрьме в муниципалитете. Консервированный тунец и немного мелко порезанного лука – это очень вкусно. А если еще и с зелеными оливками… Настоящее лакомство!
Вскоре закончилась и морковка, и, пока длился вынужденный пост, он занимался лишь тем, что разглядывал потолок, подобно голодному псу, ожидающему прихода своего хозяина. В какой-то момент он настолько отчаялся, что подумал, а вдруг Хуан оставит его умирать с голоду; но потом он вновь обрел спокойствие, оценил ситуацию – опасность, которой подвергался юноша, договор в пять тысяч долларов – и продолжал ждать. Пока наконец к нему не вернулся его ангел-хранитель.