«О чем ты думаешь, Давид, можно узнать?» – спросил меня Мартин, протягивая мне бокал шампанского. Я откровенно признался, что думаю о Вирхинии. «Вот и хорошо, Давид. Я рад. Ты еще дитя, но быстро учишься». – «Конечно, груди у нее красивые. Очень округлые и довольно большие», – неожиданно прокомментировал Панчо. На этот раз мы все, включая Хосебу, уставились на него. «Что ты сказал?» – спросил Мартин. «Что у этой Вирхинии, о которой вы говорите, груди очень округлые. И не свисают, как у Виктории, немки». – «Ты хочешь сказать, что ты их видел?» – . Мартин поднял брови. Панчо кивнул. Он ел petit-suisse [15]. «Как?» – «С помощью бинокля твоего отца». – «Я думал, он тебе нужен, чтобы издали разглядывать птиц, – сказал Мартин. – Поэтому я и взял его у Берли. Чтобы доброе дело сделать. Но если как следует подумать, это нормально. Мне тоже больше нравится женская грудь, чем птицы».
«Ну-ка, давай проясним, – вмешался Хосеба, выходя из своего безмолвия. – Ты хочешь сказать, что занимаешься, тем, что подглядываешь в окна?» – «Как ты умудрился увидеть грудь Вирхинии?» – конкретизировал я. С Панчо чем яснее говоришь, тем лучше. «Сейчас у нас лето и очень жарко, так? – начал он слегка раздосадовано. – И Вирхиния очень рано приходит на работу в кафе, так? Но потом днем она ложится немного вздремнуть». – «Ну и урок логики! Я и представить себе такого не мог!» – прервал его Адриан. Панчо завершил свое объяснение: «И если она вспотеет, то идет на кухню слегка освежиться под краном в раковине. И часто без сорочки». Он вновь наклонился к пирожным. Сначала взял было еще одно petit-suisse, но потом оставил его на блюде и поднес ко рту кусочек шербета.
«Слушай меня внимательно, – сказал ему Хосеба. – Совсем не одно и то же – ловить по ночам форель и подглядывать за женщинами. Последнее является более серьезным преступлением». – «Тебе следует прислушаться к этим словам. Хосеба – почти адвокат», – сказал Адриан, делая ударение на слове «почти». «Ваша милость желает еще шампанского?» – спросил Мартин. Хосеба отрицательно покачал головой. «Ну, просто не знаю, что сделать, чтобы у этого кабальеро сменилось настроение, – со вздохом продолжил Мартин. – Где твой аккордеон, Давид?» – «В кладовке», – ответил я. «Почему бы тебе не принести его? Музыка творит чудеса. Может быть, Хосеба повеселеет. И Берли тоже, если услышит из своей постели». Я счел, что это будет неплохой финальный аккорд для нашего сборища. «Пара мелодий, и уходим. Я устал». – «Что касается меня, я согласен. Это был типичный долгий плохой день», – сказал Хосеба. «В гостинице есть еще пирожные?» – спросил Панчо. Долгие плохие дни его не особенно волновали.
Выходя с аккордеоном из кладовой, я различил на другом конце смотровой площадки две фигуры, шагавшие в темноте. Вначале из-за осторожности, с которой они передвигались, я подумал, что речь, скорее всего, идет об агентах секретной полиции. Но шедший впереди вдруг радостно воскликнул: «Давид! Так ты здесь!» – «Кто это?» Мои глаза постепенно привыкали к темноте. «Ты что, ослеп? Это я, Агустин!» – «Агустин, он же Комаров?» – сказал я, узнав его. Мы обнялись. «За пределами ВТКЭ лучше забыть о моем русском имени. Иначе мне придется пускаться в объяснения».
«Откуда ты?» – сказал я, смеясь. Мне очень приятно было видеть его. «Мы приехали в Ируайн, чтобы вернуть тебе «гуцци». Давно пора, не так ли?» Я спросил его, видели ли они Лубиса. «Он все время вспоминает, как мы ходили по снегу и ты забрался на крышу». – «Мы видели только каких-то близнецов». – «И лошадей», – добавил человек, сопровождавший Агустина. Это был спортивный юноша, одетый не слишком обычно для того времени, в белый махровый джемпер и джинсы красного цвета. «Кстати, очень красивые лошади. А о жеребятах и говорить нечего», – заметил он. Манерой говорить он несколько напоминал Лубиса. Агустин представил его мне: «Это Биканди». Мы пожали друг другу руки.
Я предложил им пройти на террасу кафе, познакомиться с моими друзьями из Обабы. Но Биканди сказал, что они не могут остаться. «Нам надо возвращаться к друзьям, которых мы оставили в Ируайне. По правде говоря, мы здесь для того, чтобы взглянуть на политические листовки, которые раздавали сегодня. Мы не ожидали, что встретим тебя». – «Разумеется, нет. Ведь мы думали, что ты в Ируайне», – подтвердил Агустин. «Я скоро туда приеду».