«Ну, наконец-то такой разговор, каким он и должен быть! Я просто счастлив!» – воскликнул Хосеба, когда я проводил его до «фольксвагена», чтобы проститься. Я ответил, что разделяю его мнение и надеюсь, что у нас еще будет возможность продолжить беседы с Биканди и его товарищами. Но на самом деле я хотел уехать из Ируайна. Я думал о Вирхинии. У меня из головы не выходило то, что я услышал на террасе гостиничного кафе. Утверждение Панчо: «Конечно, груди у нее красивые. Очень округлые и довольно большие». Вирхиния была далеко от Ируайна, но от виллы «Лекуона» – очень близко.
Я еще был в постели, когда у меня в комнате появились Биканди и Агустин и предложили мне отправиться ловить бабочек. «Ловить бабочек?» – переспросил я. Я не понимал. Биканди придвинул к кровати стул и, усевшись как врач, пришедший навестить пациента, наклонился ко мне. На нем были те же красные джинсы, что и вчера, но белый джемпер он сменил на черный. Казалось, он только что из душа. «Я искупался в заводи, что возле моста. Поэтому у меня мокрые волосы, – сказал он с улыбкой. Потом он задал мне вопрос, словно настоящий врач: – Как ты отдохнул?» – «Мне снилась девушка», – ответил я.
Это не было совсем уж неправдой. Список претенденток на звание мисс Обаба лежал на тумбочке. На обратной стороне я перед сном записал несколько строк: «Вирхиния, пишу тебе этой теплой ночью 27 августа, возможно, несколько злоупотребляя нашей старой дружбой. И только для того, чтобы задать тебе вопрос: не хочешь ли ты встречаться со мной? Буду с нетерпением ждать твоего ответа». В мои намерения входило переписать эту записку на открытку и послать ее по почте.
«Я не знал, что тебя так интересуют девушки, Давид, – сказал Агустин. – Я не замечал, чтобы в Сан-Себастьяне ты за ними бегал». Он был одет в походную одежду: сапоги, которые назывались «чирукас», и зеленую спортивную куртку. «Мне нравятся только девушки из Обабы», – ответил я.
«Ну, я-то спал не так хорошо, – сказал Биканди. – Я не могу нормально спать, когда чем-то озабочен». Я взглянул на него вопросительно, и он еще ниже наклонился ко мне. «Мы проникли в твой дом как колонисты, – объяснил он. – Явились вчетвером под предлогом того, что должны вернуть тебе мотоцикл, и вот так, без всяких церемоний, взяли да и расположились здесь. Но это ведь не студенческая квартира, где народ без конца снует взад-вперед, а твой семейный дом. Правильнее было бы предварительно попросить твоего согласия».
Он неожиданно стал говорить очень скромно, опустив глаза. «Я тоже прошу у вас прощения за то, что принимаю вас, лежа в постели», – в шутку сказал я. Но он продолжал в том же тоне. Я догадался, что он собирается в чем-то мне признаться. «Я объясню тебе про бабочек, – сказал он. – Как мы вам вчера рассказывали, мы с Исабель пытаемся придать импульс развитию баскской школы. Однажды мы обратили внимание на то, что у наших детей практически нет никаких игровых материалов на баскском языке, и решили создать игровые карты. Вначале просто перевели карты Уолта Диснея, но потом мы подумали, что таким образом мы наводим мосты к империализму, денационализируя наших детей, и решили создать автономные продукты. Не буду вдаваться в подробности: мы сделали колоду карт, отражающую различные типы встречающихся здесь домов. А теперь работаем над другой, которая будет называться «Бабочки Страны Басков». Поэтому мы обратились к Хагобе, который, как мы тебе сказали, является энтомологом, и вот теперь мы здесь, следим за нашими бабочками. У нас уже есть цветные фотографии пар шестнадцати видов, то есть тридцать две карты. Нам не хватает еще трех пар. И Хагоба убежден, что их можно найти в этих лесах. Ну, все, мое длинное объяснение закончилось. Извини, Давид!»
Империализм, денационализировать: не слишком привлекательные слова, но в то лето 1970 года они мне казались именно такими. Привлекательными, новыми. Биканди встал и поставил стул на место. «Если у вас шестнадцать пар бабочек, вам не хватает четырех, а не трех. В колоде обычно сорок карт», – сказал я им. «Давид прав! – весело воскликнул Агустин. – Осторожно. Этот мой товарищ очень сообразительный». – «Да, он прав, но не совсем. – На этот раз Биканди слегка улыбнулся. – На самом деле в нашей колоде будет сорок одна карта. На последней картинке мы поместим малиновку. Насекомоядную птицу. – Он снова обратился ко мне: – Итак, Давид, у меня следующий вопрос: можем ли мы оставаться в этом семейном доме, пока не добудем те четыре пары бабочек, которых нам недостает? По подсчетам Хагобы, на это уйдет самое большее две недели». Он произнес слово «две» с большим усилием, чем остальные. «Ну, разумеется. Моему дяде наверняка понравилась бы работа, которую вы ведете», – ответил я. Он поблагодарил меня, протянув мне руку. То же самое сделал Агустин. Оба казались довольными и, уходя, попросили меня как можно быстрее присоединиться к их группе. Первая экспедиция в поисках бабочек начнется этим утром около десяти часов.