XII
Убанбе появился в столовой, закутанный в красный плащ, и под гул аплодисментов поднялся на небольшие подмостки, где до этого я играл на аккордеоне. Когда приблизились фотографы, он скинул плащ и продемонстрировал им свое тело: Ессе Ното [16]. У него была очень белая кожа, и в коротких атласных штанах и черных боксерских перчатках его фигура выглядела прекрасно; особенно когда он поднял руки, чтобы выставить напоказ мускулы, игравшие на груди и животе.
Вспышки фотокамер освещали его снова и снова. Убанбе пытался улыбаться, но это ему давалось непросто. Возможно, в голове у него вертелись те же мысли, что и у меня: что станет с его молочной кожей в последующие месяцы, сколько синяков на ней появится; завершит ли он свою карьеру такой же развалиной, как все бывшие боксеры, пришедшие на праздник; стоит ли подниматься на эту голгофу, чтобы получать в десять раз больше, чем он зарабатывает на лесопильне. Но решение было принято, и его нос – уже приплюснутый, со все еще заметным шрамом от операции – был тому доказательством. Время сомнений осталось позади.
В столовой было около пятидесяти человек, в большинстве своем мужчины, но аплодировали лишь те, что находились в непосредственной близости от подмостков. Бывший боксер, взявший в руки микрофон и представившийся как «тренер новой звезды», принялся подсчитывать время, которое уйдет у этого «столь же сильного, сколь и ловкого» юноши на то, чтобы стать чемпионом Европы, и решительно заявил: «Пятнадцать месяцев – более чем достаточно». Затем слово взял некий бизнесмен, объявивший себя одним из промоутеров, и заверил, что в средствах недостатка не будет. «Он завтра же начнет тренироваться в зале, который мы подготовили ему здесь, прямо в гостинице, – объяснил он журналистам. – Мы предпочли, чтобы Горостиза тренировался поблизости от дома»: Итак, профессиональным именем Убанбе будет его фамилия: Горостиза. «Кто будет его первым противником?» – спросил один из журналистов. «Филипп Лу, бывший чемпион Франции», – ответил менеджер. Затем он попросил, чтобы ему не задавали таких конкретных вопросов, и указал рукой на центральный стол столовой, где среди прочих сидели Берлино, мой отец и полковник Дегрела: «А теперь, в продолжение презентации я хочу предоставить слово джентльмену, который сыграл первостепенную роль в нашем проекте. Я имею в виду господина Хосе Антонио Дегрелу». У полковника голова была теперь белее, чем когда я его увидел впервые, но он все еще оставался элегантным мужчиной. «Я хочу высказать пожелание, чтобы он стал новым Ускудуном и способствовал созданию достойного образа Испании в мире. Это все». И он снова сел.
Журналисты зааплодировали. «Какой гонорар ты получишь за бой с Филиппом Лу, Горостиза?» – спросил один из них. «Сколько ты получишь за свою завтрашнюю статью?» – парировал Убанбе. В дальнейшем его агрессивные ответы станут очень популярными.
«А теперь немного шампанского, чтобы порадовать наши сердца», – объявил, подойдя к микрофону, Мартин, и они с Грегорио стали ходить среди собравшихся с подносами. Ко мне подошел Анхель. Он стал толще. «Тебе следовало бы оставаться на подмостках.
При выходе Убанбе музыка была бы весьма кстати», – сказал он мне. Он хотел дать мне урок, как раньше, когда обучал меня сольфеджио. Чтобы было ясно, что он лучший аккордеонист, чем я. «Что ты хочешь? Я играл больше часа. А он должен был выйти в тот самый момент, когда я перестал играть. Могли бы меня предупредить». – «Профессионал никогда не покидает своего места! Ты должен был продолжать играть до последнего момента». – «Я не профессионал и не собираюсь им становиться!» – крикнул я ему. Его тон был мне невыносим.