Оркестранты спустились с эстрады. «Праздник кончился», – сказала Вирхиния. Мужчида из хора кивнул головой. «Посмотрите. Еще жандармы». С того места, где мы стояли, теперь было видно пять «лендроверов». «Им тут нечего делать. Тряпка полностью сгорела», – сказал мужчина, глядя на двух человек, изо всех сил старавшихся загасить испанский флаг. «У вас есть?» – спросила нас проходившая мимо молодая женщина. Она тоже была из церковного хора, во время пения она всегда стояла рядом с моей матерью. Она протянула каждому из нас по листку и пошла дальше.
Вновь послышался гул, на этот раз еще более громкий, и люди бросились бежать к шоссе. «Да что это здесь происходит?» – сказал мужчина. Его жена прочла то, что было написано на листке: «Баск! Ты нужен Эускади! Вложи свою песчинку в фундамент Свободы». Мужчина жестом велел ей замолчать. Женщина которая дала нам листовку, вновь прошла мимо нас. «Пожар!» – «Где?» – «В гостинице «Аляска»! Огонь виден из нового района».
Хорист с женой побежали прочь. Мы с Вирхинией сперва шли нормальным шагом, но в конце концов побежали, как и все остальные. Когда мы прибежали к новому району, те, кто опередил нас начали объяснять: «Судя по всему, поджог флага был всего лишь маневром. Воспользовались тем, что все жандармы ринулись в городок, и подожгли гостиницу». Хорист вновь был возле нас. «Ты посмотри, какие ловкие!» – сказал он. Над тем местом, где была гостиница, стояло черное облако дыма. Из него время от времени вырывались красные языки пламени.
«Мне страшно», – сказала Вирхиния. Она не могла оторвать глаз от черного облака. В какие-то мгновения оно начинало завиваться. «Если хочешь, я могу приготовить тебе совершенно особый кофе», – сказала она мне. Мы были как раз возле кафе, где она работала. «Я хочу быть с тобой. И всегда буду отвечать тебе «да». – «Я тоже», – сказала она. «Что – тоже?» – «Я тоже хочу быть с тобой». – «Даже после того, как пробьет двенадцать или час ночи?» Она засмеялась.
«Здесь скоро случится что-то очень серьезное», – сказал хорист, глядя на нас. Но мы не обратили на него внимания и пошли в кафе. «Эй, Давид!» – сказал мне какой-то парень, проходя мимо. Я обернулся. Это был Агустин. «Пока!» – крикнул он. «Пока!» – ответил я. Они с Исабель шли, обнявшись за талию, и походили на влюбленную парочку. «Кто это?» – спросила меня Вирхиния. «Парень, который учится вместе со мной. Мы зовем его Комаров». – «Но ведь он не русский». – «Нет, он не русский». Вирхиния снова засмеялась.
XV
Я вышел из дома Вирхинии около двух часов ночи, покинув ее спящей, и мне показалось странным, что на Урце светились огни и что-то кричали какие-то люди; но это была наша третья ночь, я чувствовал себя очень счастливым – «впервые», говорил я Вирхинии – и любопытства у меня не возникло. Немного погодя, когда я уже шел по спортивному полю, меня обогнал Себастьян. Он плакал и сказал мне что-то, чего я не понял. «Что случилось, Себастьян?» – спросил я его. «Лубис! – воскликнул он, хватаясь за голову. – Лубис утонул в Урце». Он прошел еще метров десять и крикнул: «Побегу найду Убанбе. Кто еще пойдет к матери бедного Лубиса?» Zen jungo'a Lubis gizaajuan amana bestela? – вот как он сказал. Я бросился бежать к Урце.
«Лендровер» с включенным мотором освещал троих мужчин, стоявших в воде, и позволял разглядеть группу людей, наблюдавших за происходящим с другого берега реки. Место было окружено жандармами. Один из них, державший в одной руке винтовку, преградил мне путь. «Если вы хотите поглазеть, идите к той группе или поднимитесь к каштановой роще», – сказал он мне. Действительно, там, среди деревьев, тоже стояли люди. В темноте двигались красные огоньки сигарет. «Если вы не против, я останусь здесь», – сказал я. Он не возражал. «Вы, по крайней мере, умеете себя вести. Не то что другие. Несколько минут назад какой-то тип спровоцировал скандал, и капитан задержал его». Он указал мне на «лендровер», стоявший метрах в двадцати пяти.
Движения троих мужчин, стоявших в воде, стали более резкими. Они тянули веревку или какой-то кабель. «Судья должен составить акт, поэтому я не могу позволить вам пройти», – сказал мне жандарм. Он был очень молод, и лицо у него было совершенно детское. Не будь он в форме, я не дал бы ему больше шестнадцати лет. Ему хотелось поболтать. «Там свидетели», – добавил он, глядя в сторону «лендровера» с зажженными фарами. Я узнал Исидро. «Не понимаю, почему его никак не вытащат. В таких делах чем дольше, тем хуже. Вы его знали?» Я ответил, что знал. «Как нам сообщили, он был браконьером и по ночам ловил форель. Поскользнулся и, к своему несчастью, ударился об острый угол подводного камня. Ну а потом утонул». Послышался крик: «Тяните!» – и мужчины, находившиеся в воде, сделали резкое движение в сторону берега. Тело Лубиса лежало теперь распростертое на галечном пляже.