Я перестал ходить в Ируайн прежде всего из-за дяди Хуана. Мне страшно было даже подойти к нему. Я боялся, что он расскажет мне что-нибудь, что причинит мне боль; что он извлечет из недавней истории какой-нибудь новый предмет, как он уже сделал это со шляпой от Дж. Б. Хотсона, и я окажусь не в состоянии вынести это. В таком расположении духа я проводил почти все время на вилле «Лекуона», читая в постели толстую книгу под названием Сотня лучших детективных рассказов или смотря телевизор, который Анхель недавно принес в дом.
К счастью, самого Анхеля почти не было видно. «Я иногда думаю, что он принес нам телевизор, чтобы мы не замечали его отсутствия, – сказала мама однажды вечером, когда мы смотрели фильм. – То из-за строительных дел, то из-за политических, но его никогда нет дома». – «По мне, так оно и лучше», – сказал я. Мама вздохнула: «Тебе не следовало бы так к нему относиться. Я знаю, что подчас он надоедает тебе с аккордеоном, но он делает это от чистого сердца. Думает, что тебе нравится музыка так же, как ему». Я промолчал. «В последнее время ты какой-то вялый, не так ли? – продолжала она. – В этом году ты даже не ходишь со своими друзьями на Урцу. Ты разучишься плавать». – «Подумаешь!» – сказал я. «Мне не нравится, когда ты так говоришь, Давид». Она не хотела, чтобы я сидел взаперти. Ей хотелось, чтобы я куда-нибудь ходил, развлекался.
Однажды в конце июля я решил после обеда отправиться к Купальне Самсона. Не для того, чтобы поплавать, как сказал маме, а чтобы поговорить с Адрианом. Я думал, что такой человек, как он, которому, хоть он никогда и не говорил об этом, пришлось очень много страдать из-за своей деформированной спины, мог бы помочь мне. Я взял велосипед и отправился в путь.
Но я не добрался до своей цели. Во всяком случае, не сразу. По дороге, проезжая мимо лесопильни, у входа, в рамке, где было написано «Древесина Обабы», я увидел Вирхинию. Как и следовало ожидать, она не задержалась внутри этой рамки, как это сделал Мартин в тот день, когда пришел сообщить нам о болезни Терезы. Она спокойно прошла по ней и продолжила свой путь. «А, это ты! – воскликнула она, когда я затормозил около нее. Она улыбалась всем лицом, не только глазами. – Сколько времени мы не виделись!» Она была права. Теперь я не поджидал ее, как раньше, когда она звонила в двери виллы «Лекуона».
Я прислонил велосипед к дереву. «Сколько времени прошло!» – повторила она. «Недели три-четыре», – сказал я. «Я думала, ты на меня сердишься, Давид». На лесопильне слышался шум станка, кто-то работал во внеурочное время. Я подошел к ней и вдохнул розовый аромат ее духов. «Как поживаешь, Вирхиния?» Она неожиданно положила руку мне на плечо и поцеловала в щеку.
Поцелуй словно снял с меня колдовство. Мои первые глаза открылись, и я вновь ощутил реальность всего вокруг. Я вдруг обратил внимание на яркий блеск звонка велосипеда и на пятно мха на коре дерева. Внезапно прилетела бабочка – mitxirrika, inguma – и опустилась на мох, а ослик Моро направился к нам по лужайке, и небо пересек самолет, оставив за собой белый след. Был вечер, совсем немного времени оставалось до захода солнца.
«Ты очень красивая», – сказал я ей. Волосы у нее были короче, чем обычно, так что были видны уши, маленькие и круглые. Мне захотелось дотронуться кончиками пальцев до мочек. Она с улыбкой ответила, на мой комплимент: «Это, наверное, из-за одежды. Этот стиль порекомендовала мне твоя мама». – «Что ж, мама попала в точку».
На ней была блузка с сиреневыми и золотыми яблоками на черном фоне; юбка была из мягкой ткали того же сиреневого цвета, что и яблоки на рубашке. Сиреневыми были и мокасины.
«Я думала, что пришла слишком поздно, – сказала она. – Но Исидро все еще на работе. Я заказала ему стол. Ты же знаешь, какие хорошие столы он делает Об Исидро, отце Адриана, обычно говорили, что больше любит работу, чем деньги. – Несмотря на свое положение – моя мать говорила, что он – самый богатый человек в Обабе, – по образу жизни он ничем не отличался от простого работника лесопильни. «Тебе нужен стол?» – спросил я ее. Она ответила с улыбкой: «Надо ведь где-то есть». Я как-то не подумал о том, что она вот-вот выйдет замуж и покупает себе мебель.