Оказывается, одному из членов экипажа затонувшего португальского корабля, перевозившего руководство страны, удалось спастись, и благодаря этому стала известна судьба людей, находившихся на его борту, собственно, как и участь остальных посудин. Смешно сказать, но португальские корабли попали в цунами и не пережили встречи со стихией. Даже природа играла на нашей стороне, и этим грех было не воспользоваться.
Вполне понятно было, почему все эти знатные японцы кинулись на Хоккайдо. Просто все они, глядя на происходящее, вдруг осознали, что могут остаться у разбитого корыта начни мы в тандеме с Асикага Ёритомо наводить порядок в стране.
Честно сказать, глядя на это паломничество, я слегка потерялся. Просто когда осознал весь гемор, связанный с переговорами, сразу передумал подгребать под себя Японию. Чтобы понимать величину проблемы, надо знать количество прибывших на Хоккайдо аристократов, а их здесь собралось несколько тысяч, и каждый из них считал себя пупом земли.
Когда Асикага Ёритомо только обозначил, что хорошо бы каждому из прибывших уделить толику внимания, я понял, что мне Япония нафиг не нужна, у меня и без неё дел хватает. Собственно, это я и попытался донести до своего японского товарища, обозначив, что мне и подчиненных ему провинций достаточно. А заодно уведомил его, что не позже чем через месяц, сразу, как к походу подготовят корабли, я уеду далеко и надолго, поэтому если есть какие-то вопросы, требующие моего участия, их надо успеть решить до отъезда. Тот только кивнул и, не мудрствуя, передал эти мои слова всем собравшимся.
Нет, ко мне не стали ломиться и что-то требовать, как это было бы в любой другой стране. Вместо этого японцы самоорганизовались, очень быстро договорились между собой и, отобрав четырех человек, пришли ко мне с конкретными предложениями.
Они просто разбили Японию на пять частей, чтобы избежать терок между самыми значимыми семьями, и предложили мне включить эти части в свое княжество на тех же условиях, что и земли Асикага Ёритомо. Говоря проще, вся Япония попросилась ко мне только отдельными губерниями.
Странные всё-таки люди эти японцы и непонятные. Если рассуждать здраво, то я им и нафиг был не нужен, ведь могли договориться между собой и выбрать себе местного руководителя, но нет, пришли проситься в княжество. Самое смешное, что они при этом хотели, чтобы я ещё и титул императора на себя примерил. И хорошо, что я пусть и смутно, но понимал, что они подразумевали под императорским титулом. Сейчас в Японии император — это чисто номинальный правитель государства. Он как бы есть, его уважают, даже преклоняются перед ним, но реально правят страной другие люди.
Естественно, мне такой подход не нравился, что я и озвучил этим хитрованам.
В общем, переговоры были длительными и тяжёлыми, но в итоге мы договорились, притом я смог продавить свои условия в полной мере. Главное, что эти самые условия я высказывать не стеснялся от слова вообще.
Итогом переговоров стал документ, подписанный всеми присутствовавшими на Хоккайдо аристократами. На самом деле это был не один документ, а целая кипа, состоявшая из десятков листов, исписанных пунктами соглашения. Но если говорить коротко, отныне и навсегда вся Япония вместе с людьми принадлежала мне целиком и полностью без всяких отговорок. Я мог по своему усмотрению менять руководителей губерний, как теперь назывались провинции, и не обязан был выбирать их из того или иного рода. Землю у меня арендовали, выплачивая определённые за это суммы. Законы в стране должны были быть точно такими же, как и во всем остальном княжестве. Государственный язык — русский, но с оговоркой, что переходный период будет длиться в течении двадцати лет. ( имеется ввиду документооборот) Отдельно был оговорен протекторат России. Японцы, согласно договорённости, подчинялись князю, и им было пофиг на все протектораты. Вассал моего вассала не мой вассал. И никак иначе.
В общем, подобных пунктов соглашения было дофига, и все они меня устраивали в полной мере за исключением одного, на котором японцы стояли насмерть. У князя всегда должно быть двенадцать наложниц, выбранных из двенадцати самых знатных на данный момент родов, и взаимоотношения с этими наложницами должны строиться на основе существующих сейчас в Японии традиций.
Мне не удалось отбиться от этого счастья, и, прежде чем выбирать себе наложниц из чуть не двух сотен кандидаток, среди которых была и дочь Асикага Ёритомо, я подумал: «мне трандец, окончательный и бесповоротный».
Глава 9
В общем, пусть я и согласился с требованием японцев по наложницам и даже отобрал их себе по вкусу, но вот брать их с собой в плавание не стал. Да и потешиться с девушками у меня не получилось из-за отсутствия времени и нежелания портить им жизнь. Образно, конечно, говорю, но и на это есть причины.
Я и так задержался здесь на непозволительно длительный срок. Поэтому, хоть и облизывался на сладкое, но прикасаться не стал. Знаю себя, как облупленного, и чуть дай слабину, обязательно потянул бы девчонок за собой, а время сейчас для плавания не самое подходящее. Одно дело, если сам погибну, и совсем другое, если этих крохотуль за собой утащу. Даже если и удастся выжить после кораблекрушения, без такой обузы будет проще. Поэтому и не рискнул, чтобы потом самого себя поедом не есть. Это глупо смотрится со стороны, но я решил поступить именно так.
Подготовка к отплытию не затянулась, на самом деле все было готово, осталось погрузиться и отчалить. Здесь, на Хоккайдо я оставил всех своих советников-староверов и большую часть переселенцев из Европы и России. Вместо них на корабли погрузились японцы, которых обучали для захвата столицы. Перед староверами стояло несколько конкретных и очень сложных задач. А главная из них сделать так, чтобы Япония действительно стала нашей не на словах, а на деле. Для этого, как минимум, необходимо повысить уровень жизни населения, показать им, что можно жить по-другому. И расселить людей из провинций, где уже в это время существует переизбыток населения. У нас ведь действительно тьма территорий, где нужны люди, как воздух. Нужно, не откладывая в долгий ящик, осваивать эти земли. С этими задачами они как-нибудь справятся, а вот все остальное будет непросто. Чтобы начать развивать в Японии какие-нибудь производства, сначала нужно дать людям образование. А как это сделать в сложившихся условиях относительно быстро, я лично с трудом представляю. Поэтому, точно будет непросто, тем более что в качестве преподавателей хотелось бы видеть носителей русского языка. Мне совсем не хочется превратить Японию в филиал какой-нибудь Германии и делать немецкий или французский языком науки.
Я отправил отцу письмо с просьбой о помощи в этом вопросе. Напряг всех, кого только можно. Но на быстрое решение этого вопроса все равно не рассчитываю. В помощь староверам я оставил всех своих ребят, обозначив этим преторианцам, что для них это своеобразный экзамен на зрелость. Именно по итогам их работы здесь будет принято решение, кем они станут в будущем. Конечно, всего вышеперечисленного мало для решения этой задачи. Тем не менее, понимая всю сложность этого направления деятельности, я поставил староверам дополнительное условие — запараллелить организацию производств с обучением языку будущих специалистов.