— Вряд ли это поможет, у царя подобных людей много.
— Может, и не поможет, посмотрим, как оно будет. Но в любом случае сейчас нам о другом думать надо.
Отец с удивлением на меня посмотрел, а я улыбнулся и спросил:
— Ты как, не желаешь англичанам отомстить за попытку убийства нашей семьи?
Отец подобрался и уточнил:
— Каким образом? Англия ведь далеко.
— Зато колония её близко и не одна. Здесь Канада, рядом с Папуа — Австралия, есть где погулять.
— Мне предлагаешь заняться Канадой? — спросил отец и, дождавшись от меня кивка, сказал:
— Для победы понадобятся все имеющиеся в Калифорнии силы. Забрать их на войну — это оставить беззащитными все здешние поселения. Риск огромный и неоправданный.
— Не надо отсюда никого забирать. Часть необходимых сил уже находятся там рядом, добивая Компанию Гудзонова залива и приводя в чувство местных индейцев. В общей сложности староверы перевезли туда около пяти тысяч казаков. Плюсом сейчас из Хоккайдо перевозят десять тысяч обученных правильно воевать японцев. Этих сил, учитывая помощь некоторых индейских племен, должно с лихвой хватить для победы над немногочисленными английскими гарнизонами.
— А с артиллерией как обстоят дела? — тут же уточнил отец.
— Лучше, чем можно было бы ожидать. По минометам вообще вопросов нет, отдам сколько скажешь, как и по боеприпасами к ним. С пушками тоже все нормально, их сейчас изготовлено под три сотни, и это только шестифунтовых. Количество орудий более мелкого калибра посчитать сложно, их много.
Отец потянулся как сытый кот и произнес:
— Тогда не вижу препятствий, разве что флот бы ещё заиметь в Атлантическом океане, но и так все может получиться неплохо.
— И флот будет, пусть и не особо большой, но достаточно зубастый. Точное количество вымпелов пока озвучить не могу, но кораблей пятнадцать, может, двадцать в помощь тебе придут. Сасун Давидович над этим работает, благо, что желающих нагадить англичанам в Европе хватает, поэтому флот придет, да и некоторое количество наемников привезет, но сколько их смогут навербовать, я не знаю.
— Очень интересно, — протянул отец и спросил: — В Австралию Александра отправишь?
— Да, ему сейчас это нужно, по-другому даже не знаю, как его отвлечь от тоски по погибшим родным.
— Надеюсь, Романа в Россию воевать не отправишь? — почему-то серьёзным тоном спросил отец.
— Нет, он в Индонезии будет португальцев с испанцами в чувство приводить.
— Да уж, всех родственников под ружье поставил. Не слишком силы распыляешь? Может, не стоит пытаться успеть везде и всюду? Не разумнее было бы громить врагов по очереди? — зачастил отец с вопросами.
— Нет, в самый раз. Чем больнее мы сейчас щелкнем по наглым носам европейцам, тем проще будет в дальнейшем с ними воевать. Пусть попробует вести боевые действия на таких расстояниях, не имея баз снабжения. Весёлое для них может получиться занятие. Да и другие мои сюрпризы помогут им осознать некоторые простые вещи. В общем, зря они все к нам полезли, пусть теперь не жалуются.
Глава 13
Интерлюдия
— Зачем ты все это затеял? Неужели не понимаешь, что эти твои англичане пользуются тобой, как сами хотят? Я понимаю, что они помогли тебе сесть на престол и, как ты помнишь, была не против, но сейчас зачем ты роешь сам себе могилу? Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Или тебе твоя португальская шлюшка весь мозг выела? — яростно выговаривала сыну Мария Федоровна.
— Да понимаю. Неудачное стечение обстоятельств не позволило мне покончить с этим делом, и моя фаворитка здесь ни при чем. Зря я дал столько воли Багратионам и не приказал извести их раньше, как советовали умные люди. Но ничего ещё не закончено, скоро мои люди исправят свои ошибки, и все вернется на круги своя.
— Александр, а ты не думал, что Багратионы в ответ могут поступить точно так же, как и ты? Что ты будешь делать, если они по твоему примеру начнут посылать убийц уже по твою душу?
— Не посмеют, — ответил император, чуть ли не перейдя на визг.
— С чего бы это? — уточнила Мария Федоровна и, не дожидаясь ответа, добавила, протянув сыну лист бумаги: — Пётр Иванович прислал мне письмо, ты его внимательно почитай и хорошо подумай, прежде чем предпринимать ещё какие-то шаги в отношении этой семьи.
Император, читая письмо, которая дала ему мать, не смог сдержать эмоции. Он то краснел как помидор, то бледнел словно выбеленное полотно, а дочитав, прошипел:
— Угрожать надумал. Вот оно как. Пригрел я змею на груди.
— Ты правда дурак или притворяешься? — перебила его мать. — Ты действительно думал, что потомки царей будут покорно сидеть и безропотно ждать, пока ты закончишь свое грязное дело? Александр, ты же грамотный человек, ты воспитан при дворе великой императрицы, как ты можешь не видеть очевидных вещей? Но раз ты не видишь, я тебе объясню. Пётр Иванович в письме прямо говорит: ты жив только потому, что негоже менять царя в преддверии большой войны. Будешь ли ты жить, когда она закончится, зависит только от твоего дальнейшего поведения. Да, ты можешь продолжить пытаться дотянуться до членов этой семьи, но тогда и они ответят соответствующе, а уж возможности для этого у них имеются. Ты же не забыл, как закончил твой отец? Или, может, думаешь, что у тебя в отечестве нет врагов?
— Хватит уже меня пугать, сам решу, как мне быть, — вызверился в ответ на мамину нотацию Александр
— Хорошо, поступай как знаешь, но потом не говори, что я тебя не предупреждала. Сам знаешь, Пётр Иванович — талантливый военачальник, поэтому силой этот вопрос ты вряд ли решишь. И англичане не помогут. А ведь есть ещё его сын, которому помогают предки и от которого не знаешь, что ждать.
Мария Федоровна немного промолчала, потом покачала сокрушенно головой и, закругляя разговор, добавила:
— Думай, Александр, хорошо думай, как теперь быть и, что делать.
Конец интерлюдии.
Всё-таки отец у меня в этом мире тот ещё фрукт.
Мало того, что талантливый военачальник, так ещё и…
В общем, когда он наедине со мной издалека начал вести речь о том, что я, дескать, уже взрослый и должен понимать, что в жизни все непросто, я напрягся, в принципе не понимая, что он хочет сказать. Только когда он уведомил, что собирается написать письмо вдовствующей императрице, с которой он поддерживает добрые отношения, до меня начала доходить подоплека затеянного разговора. Чтобы увериться в своих выводах, я не постеснялся уточнить, насколько эти отношения добрые, и получил ответ, что добрее не бывает. Тут я только чудом не ляпнул, что-то вроде «батя, да она же старая», чудом сдержался и тут же отругал себя мысленно. Кто я такой, чтобы судить этого человека, тем более что я даже не знал в полной мере порядки придворного гадюшника.
Разумеется, я согласился с необходимостью наладить с ней контакт и даже пообещал, что до окончания войны трогать Александра I не стану, но только в случае, если он не прекратит охоту на членов нашей семьи. Если же продолжит организовывать покушения, я прибью его, как клопа вонючего, и мне будет совершенно пофиг на сердечные дела родителя.