Дело в том, что дядька при все этом раскладе продолжил действовать примерно в том же ключе, только уже не залезая вглубь конвоя, а проводя свою линию по краешку построения противника. Говоря другими словами, он на короткий срок создал условия, когда его линия кораблей, проходя вдоль строя противника, могла практически безнаказанно отстреляться по нескольким судам англичан. Понятно, что те отчаянно огрызались и стреляли в ответ, но это мало помогало. Конечно, попадания в наши корабли были, но это не шло ни в какое сравнение с тем градом бомб, которые летели на суда противника.
Благодаря такой тактике к моменту подхода английского флота к берегам Японии мы смогли вывести из строя чуть не треть сил противника. Но самое главное даже не это, а тот факт, что англичанам в отличие от нас ремонтировать свои лоханки и пополнять боезапас было негде. Но и это были не все беды, которые их постигли. Главное, что их здесь ждали и успели сделать все для того, чтобы усложнить им жизнь. Не зная места высадки, перебросить к этому самому месту свои вооруженные силы заранее мы не могли, зато сумели применить тактику выжженной земли и не позволить противнику пополнить припасы.
В итоге англичане как бы достигли своей цели и высадили десант в знакомом им месте, даже захватив при этом город, только вот профита от этого не получили.
Высадились они, как нетрудно догадаться, в городе Нагасаки, только вот — к их изумлению — он к этому моменту уже был абсолютно пуст. Вернее, не совсем пуст. Часть японцев, способных держать в руках оружие, встретили десант англичан со всем радушием, но без фанатизма. Постреляли маленько для острастки и отошли, чтобы не нести ненужных потерь.
Дальше там все вышло весело.
Английский флот, освободившись от обязанности защищать караван, кинулся мстить обидчикам и попытался поймать нашу флотилию, попутно усугубляя свое положение обстрелом прибрежных поселений. Из-за этого и так не великий боезапас у них таял со страшной скоростью. Но это ладно, подобные игры, конечно, могли продолжаться долго, но не в нашем случае.
Я ведь в своей Калифорнии тоже не сидел без дела. Я постарался как можно лучше подготовиться к подобному развитию событий. Нет, естественно, я не стал отправлять в Японию все имеющиеся корабли, чтобы остаться полностью беззащитным со стороны океана, но кое-какую часть флота в помощь дядьке отправил. Немного, всего десять боевых кораблей, но и то хлеб. А если считать ещё и два десятка торговцев, груженных стрелковым оружием с боеприпасами, так и вовсе все получилось замечательно. Военные корабли, прибывшие к берегам Японии, включились в борьбу с английским флотом, заменив выбывшие к этому времени суда дядькиной флотилии, а оружие им удалось доставить чуть не к самому Нагасаки, где к этому моменту собралось приличное количество готовых встать на защиту страны японцев.
Собственно, эта помощь и оказалась той соломинкой, что сломала хребет верблюду. Если до этого японцы на суше всячески уклонялись от каких-либо столкновений с английским десантом, то с появлением у них современного оружия и при помощи подоспевших казаков, которых перебросили с Хоккайдо, они быстро показали кто в доме хозяин. Разгромить не разгромили, всё-таки англичане успели неплохо укрепиться в захваченном городе, но в осаду этот самый город взяли плотно. И если раньше у англичан была хоть какая-то надежда на благоприятный исход противостояния, то теперь, когда они лишились возможности отправлять вглубь страны отряды фуражиров, у них не осталось даже призрачный надежды на победу.
Понятно, что, если бы их флот справился с возложенной на него задачей и смог обеспечить десанту бесперебойные поставки всего необходимого, все могло затянуться надолго, а так англичанам поневоле пришлось убираться несолоно хлебавши. Вот только убраться просто так, без боя, им было не суждено. Дядька, действуя по принципу «от добра добра не ищут» продолжил свое черное дело, атакуя противника при малейшей возможности — точно так же, как и по дороге туда.
В итоге к берегам Индии вернулись хорошо если десять процентов от всего флота.
Хоть мы и не смогли добить англичан до конца, но по наглым рыжим моськам им настучали от души. А главное. — мы смогли выиграть довольно много времени для становления нашего государства, и понятно, что это самое время мы постарались использовать максимально эффективно.
Так, на большом совещании с участием всего нашего семейства, включая и прибывших в Калифорнию дядек, мы приняли решение формировать довольно многочисленную профессиональную армию, которая будет состоять в основном из японцев, индейцев и европейских наемников. Еще мы решили заселять захваченные у американцев Штаты людьми, поверстанными в казачество. Говоря другими словами, мы будем формировать здесь казачье войско со всеми присущими ему устоями и традициями. Благо сделать это относительно несложно, есть кому передать людям традиции и обучить всему необходимому, и еще, соответственно, есть кому принять эти самые традиции. Индейцы очень даже охотно откликнулись на предложение служить в казачьих формированиях. Особенно это стало актуальным для тех воинов, которые после короткой войны в качестве жён взяли себе плененных американок. Кстати сказать, таких новообразованных семей было довольно много, и это, как по мне, очень даже неплохо.
Чтобы совсем уж эту часть княжества не превращать в чисто индейскую, туда решили переселить большую часть казаков с Хоккайдо, довольно много крестьянских семей — выходцев из России и какое-то количество японцев. Устроили из этого региона что-то типа плавильного котла, в который накидали представителей разных народов, собственно, решили действовать точно так же, как и везде.
На фоне всех этих событий я чуть не упустил кое-что действительно важное.
Дело в том, что ещё во время запуска казино в Петербурге мы с Сасуном Давидовичем обговорили некоторые особые знаки, которыми он помечал свою корреспонденцию по степени важности. Был среди оговоренных знаков и своеобразный сигнал, который указывал на сверхважность написанного, и сообщал, что к этому надо отнестись в высшей степени серьезно.
Так вышло, что письму от Сасуна Давидовича, в котором он уведомил меня, что отправляется в Северную Америку, чтобы составить перечень местных товаров, пригодных для торговли с Европой, и очень хочет во время этой поездки встретиться со мной, я поначалу не придал особого значения. Просто за давностью забыл об этих наших метках, так как особой необходимости в них до сего момента не было.
Только мысль, что в письме упоминалась торговля, которой Сасун Давидович давно уже не занимался, слегка насторожила, а потом и заставила вспомнить о наших с ним метках. А когда вспомнил, сразу понял, что за знак стоял на этом письме, тут же без раздумий собрался в путь. Всё-таки я знал Сасуна Давидовича и был уверен, что он никогда не позволит себе дёргать меня без серьезного на то основания, а тем более придавать будущей встрече судьбоносное значение. Именно таким знаком было отмечено письмо, эта метка обозначала ни много ни мало, а вопрос о жизни и смерти.