Семьсот метров, которые отделяли поворот дороги от усадьбы, отряд всадников человек в тридцать преодолел за какие-то минуты. Действовали они стремительно и при этом упорядочено. Заскочив наметом во двор, они тут же спешились, растекаясь повсюду. Часть людей начала уводить лошадей за забор, другая часть ринулась ломать входные двери, а третья группа, рассредоточившись по двору, контролировала окна и высматривала в них противника, подготовив ружья к стрельбе.
Из-за все той же расслабленности люди, отвечающие за мины, подожгли фитили с большой задержкой, и это, как ни странно, оказалось очень даже к месту.
На момент взрыва все противники, участвовавшие в атаке со стороны главного входа, находились во дворе, и девяносто процентов из них попали под каменную картечь, встречу с которой не пережили. Оставшиеся в живых тоже уже не помышляли о продолжении боя. Они были если не контужены взрывами (а бахнуло очень даже знатно, притом два раза подряд с разницей, может, в секунду), то деморализованы точно.
В этот же момент, согласно нашему плану, пятнадцать защитников усадьбы покинули дом через запасной выход, чтобы, разделившись на две части, ударить по напавшим с флангов. Они сразу вступили в бой. Вернее, это был не бой, а избиение. Просто позади усадьбы не особо торопясь к ограде подъехали ещё два десятка всадников, и у защитников оказалось более чем достаточно времени, чтобы распределить между собой цели и сделать полноценный залп.
Практически половину приехавших с тыла уничтожили этим первым залпом, чем посеяли в рядах нападающих хаос и неразбериху. Это позволило спокойно перезарядиться и выстрелить ещё раз. После второго залпа в живых осталось уже всего пара человек, которые, нахлестывая своих лошадей, удирали как черт от ладана.
Ефрейтор, командовавший нашим отрядом, сориентировался мгновенно и разделил свою группу бойцов на три части. Пять человек он отправил добить раненых противников возле ограды, а ещё двум пятёркам приказал обходить дом справа и слева, чтобы они ударили во фланги противнику, находящемуся во дворе.
Пока бойцы оббежали дом, по дороге перезаряжаясь, оставшиеся в живых агрессоры уже вскочили в седла, чтобы покинуть это негостеприимное место. Поэтому стрелять нашим людям пришлось вдогонку.
В итоге из пятидесяти нападавших удрать смогли в общей сложности пять человек, все остальные были либо убиты, либо ранены, а у нас из потерь был один убитый и на этом все. Да и погиб этот солдат по своей глупости, нарушив приказ не высовываться и начав стрелять по нападавшим через оконный проем ещё до взрыва. Вот в этот проем и влетел сноп картечи, выпущенный одним из нападавших. Этот сноп чуть не весь поймал лицом наш боец.
В принципе легко отделались, хоть и жалко было бывшего солдата до слез.
Кстати сказать, пленных нам досталось только двое раненых. Да и то, можно сказать, что в живых они остались случайно. Наши солдаты, услышав о гибели товарища, озверели и не жалели нападавших от слова совсем. Надели на винтовки штыки и кололи всех без разбору. Хорошо, что ефрейтор вовремя пришёл в себя и смог отстоять двоих — и то только чтобы допросить.
Во время допроса я снова отличился. Но сначала, когда бой закончился, и мы с мамой вышли во двор, нас с ней нехило так прополоскало.
Зрелище там было совсем не для слабонервных. Разорванные на части тела, кровища везде и непередаваемая вонь могли вывести из равновесия и более закаленных людей. Что говорить, если даже ефрейтор, больше всех утверждавший, что с минами ничего толкового не получится, сейчас выглядел очень уж бледным.
Понятно, что мы с мамой как вышли во двор, так проблевались и срочно вернулись обратно в дом.
Но я тут же сбежал через чёрный выход и как раз попал, что называется, с корабля на бал. Солдаты, пока я блевал, а потом сбегал от мамы, уволокли пленных на задний двор и там собрались их допрашивать.
Интерлюдия
После боя как-то само собой получилось, что во время короткого отдыха вместе собрались ефрейтор и три самых авторитетных солдата. Один из солдат неожиданно произнес:
— Ну вот, Егор, а ты не верил, что мины сработают как надо. Всё-таки княжич только на вид дитя дитем, а голова у него варит совсем не по-детски. Одно слово, княжья кровь.
— Не говорите, дураком себя чувствую, тем более что он оказался во всем прав. Распланировал все, будто знал, что и как будет. Да и в целом это дите рассуждает не как ребёнок. Вы видели, как он с матерью разговаривает? И ведь она его слушает.
Уже другой солдат добавил: