На этом казак рассказ закончил, а дед Вахтанг пробормотал себе под нос:
— Собрали они трофеи, ты посмотри на них.
Он хотел ещё что-то сказать, но тётя Тамара его перебила:
— Что делать будем?
— Что делать, спасать будем Ваню! — взорвался дед. — С минуты на минуту здесь будет отряд в пару сотен бойцов. Пойдём крошить селения этих наглецов. Случись что с княжичем, и я залью кровью эти горы, а иначе как мне Петру Ивановичу на глаза показаться?
— Может, попробовать через купцов договориться о выкупе?
Дед Вахтанг вскинулся было что-то сказать, но не стал, казалось, он за мгновение сдулся, как воздушный шарик, и ответил:
— Можешь, конечно, попробовать, но я ждать не стану, выеду сразу, как соберутся люди. А ты ещё знаешь что сделай? Кинь на базаре слух, что если нашего княжича не вернут в целости и сохранности, родам, которые участвовали в нападении, объявят кровную месть, и за головы любых членов этих родов назначат очень большую награду.
Дед осмотрел комнату каким-то остекленелым взглядом и добавил сквозь зубы:
— Вырежу их всех от мала до велика и жить буду только ради мести.
Даже тётя Тамара вздрогнула от того, сколько силы вложил дед Вахтанг в эту фразу.
Конец интерлюдии.
Второй раз я очнулся уже без головной боли, будто проснувшись после долгого сна. Да и чувствовал я себя замечательно, как после сна, хотелось в туалет и, как ни странно, есть. Всё-таки обычно после сна есть не особо хочется, а тут…
Только когда я бодренько так вскочил на ноги, до меня дошло, что все плохо. Вспомнил, что я, похоже, в плену. И, более того, прямо сейчас я вроде бы в каком-то полутемном месте, похожем на яму? Блин, неужели и сейчас есть зинданы? Если так, то все хуже, чем могло бы быть. Из ямы сбежать куда сложнее, если это вообще возможно.
Размышляя, я попутно обследовал свое временное, надеюсь, пристанище. Всё-таки приперло неслабо, и надо срочно определиться, куда тут можно гадить и куда нельзя ни в коем случае.
Несмотря на царящий здесь полумрак, если не сказать хуже, я быстро выяснил, что я и правда в яме, и в ней я ничего кроме соломы и бараньей шкуры на ней не обнаружил.
Не в силах особо терпеть, я отлил у дальней от импровизированной лежанки стенки, упал на баранью шкуру и задумался.
По большому счету, если меня не прибили сразу, значит, шанс на спасение есть. Я ни капли не сомневаюсь, что дед Вахтанг приложит все усилия, чтобы меня освободить. Да и сам я не собираюсь щёлкать клювом, сбегу при первой же возможности. Поэтому на первый взгляд, ничего совсем уж страшного с этим пленением не произошло. Придётся, конечно, посидеть в зиндане, но ничего, переживу это небольшое неудобство. Посмотрим, как будет. В любом случае я не собираюсь изводить себя раздумьями о том, что все плохо. Я жив, здоров, и пока это так, все хорошо, хоть и неприятно.
С этими мыслями я сам не понял, как снова уснул. А проснулся от того, что на меня что-то свалилось, ощущение было, будто кто-то снежком зарядил. Открыв глаза и рывком перевернувшись на спину, я увидел вверху сдвинутую в сторону плетеную крышку и две ржущие бородатые рожи. Осмотревшись, рядом с собой я увидел небольшую лепешку, которую, похоже, и скинули на моё спящее тело.
Один из бородачей, продолжая смеяться, произнес на ломаном русском:
— Сейчас опущу кувшин с водой, отвяжешь от него верёвку.