Так скорее же в школу, она заждалась, она хочет выучить его, и он страстно зашагал в государство школы, где подданные — цифры, слова, учебники ждали его всю ночь и успели соскучиться по его рукам, глазам...
Он выучится, выучится, выучится, выучится, выучится, выучится, выучится, выучится, выучится, выучится — он загнул десять пальцев, — а через десять лет, ровно через десять лет, слышишь, Оденсе, он побывает в этой лучшей в мире стране, а потом вернётся в Оденсе или лучше в Копенгаген и там со своими куклами покажет спектакль о Китае, а кукол вырежет ему отец, и они будут настоящими китайцами—в полный рост, и глаза их будут с прищуром, и в Китае отец научится делать таких кукол, что они будут сами ходить! Мальчика даже в пот бросило от обилия мечты, он остановился, отдышался, точно всю тяжесть будущих путешествий уже нёс на своих узких плечах.
Пора в класс, однако.
— Здравствуйте, господин Карстенс.
— Здравствуйте, господин Андерсен.
Пусть, пусть, пусть все мальчишки в этой школе сильнее его, пусть они бьют его, смеются над ним, издеваются — они только крапива, сквозь которую нужно пройти к цели.
Однажды Нильс не выучил урока.
— Ну что же ты, — сокрушался учитель, — мать твоя трудится в поте лица, чтобы прокормить тебя и дать тебе хоть какие-то знания, чтобы ты вырос достойным человеком, а ты не учишь уроки. Знания даёт Бог, и, значит, ты не слушаешься Бога. Это ужасная вина, и ты заслуживаешь серьёзного наказания. Каждую частицу знаний человечество получало трудным путём, лучшие люди хранили его и передавали другим. Ты отворачиваешься от того, что дарит тебе история человечества.
Маленький Андерсен загорелся жаждой знаний от его слов.
Карстенс любил порассуждать, ему было скучно дома, а здесь перед ним горели восторженные глаза Андерсена и тех из учеников, что старательно слушал каждое его слово и выучивал уроки, как молитву.
Глаза ученика, не выучившего урок, изучали пол.
— Не прячь глаза в карман, — строго сказал учитель. Выражение это так понравилось Андерсену, что он решил его запомнить, чтобы передать дома.
— Вот Андерсен совсем малыш, а выучивает уроки, о непонятном спрашивает. Ты же не задаёшь никаких вопросов. Можно подумать, что ты знаешь больше учителя!
Маленькому сыну прачки Марии было приятно слышать эти слова, он вспомнил о букетике учителя, который стоял у него в комнатке, и удивился, почему этот долговязый мальчишка не хочет собирать цветы знания. Ведь это Божьи цветы!
— Ну же, отвечай, почему ты не выучил урок!
— Виноват, господин учитель, я не понимаю.
— Если ты не понимаешь, то должен внимательно слушать, а не ловить ртом галок.
Класс засмеялся.
— Я не ловлю галок, — обиделся ученик.
— А что же ты делаешь, когда раскрываешь рот?
— Он мух ловит! — воскликнул кто-то.
— И мух я не ловлю!
— Ну, тогда в наказание становись на стол! — не выдержал учитель. — Может быть, это прочистит твои мозги.
Ученик полез на стол.
— Не забудь учебник.
Ученик вернулся за учебником.
— Прямо человек-гора, — сказал учитель.
Жалкая фигура ученика превратилась в фигурку, хотя он и стоял высоко над Андерсеном, его стало жалко, и Андерсен тихо заплакал, что не укрылось от учителя.
— Почему ты плачешь, маленькое чудо? — спросил учитель.
Андерсен не отвечал...
— Ну, ответь же мне, тебя кто-то из этих лоботрясов обидел? Скажи мне немедленно, кто именно, и я накажу его, чтобы другим неповадно было обижать маленьких.
— Ме-ня ни-кто не... — с трудом выговаривая слова, произносил малыш, — не обижал... М-не прос-то жал-ко его. — И он показал пальцем на наказанного ученика.
— Ну, не плачь, он не стоит твоих слёз! — ласково проговорил учитель. — А ты слезай со стола, не мешай хорошим ученикам учиться и не расстраивай их своим жалким видом.
Андерсен ещё долго не мог успокоиться...
По дороге домой он шёл с той самой единственной девочкой, и хотя она была маленькой, но всё же постарше его.
— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — спросил Андерсен и с нежностью посмотрел на неё.
— Я хочу поступить на хорошее место, чтобы вдоволь есть и пить. — Она мечтательно вздохнула. — Это так важно для человека — есть и пить, без этого нет никакой жизни.
— И только? — сконфуженно спросил мальчик.
— Разве этого мало? Иные всю жизнь коптят белый свет, досыта и трёх раз за жизнь не поели...