В конце службы Лестар храбро выступил вперед и тронул священника за рукав. Мужчина - старше, чем он казался снизу - устало повернулся, чтобы посмотреть на Лестара.
Они обменялись несколькими словами. Лестар попросил дать ему наставления в профсоюзном движении. Он был тронут этими замечаниями. Он вслух задался вопросом, не было ли то, что он сбежал от Киамо Ко, даже ценой смерти Бастинды, способом Неназванного Бога привлечь внимание Лестара. Но священик сказал немного слишком резко: "Почему? Вы видели или знаете о том, как творится магия? Здесь? Возможно, в помещении? Вас искушают неправильные силы?
Объясни, мальчик!" Лестар встревожился и отпрянул назад. Глупо было так себя называть!
Покачав головой, он извинился и ушел.
Было слишком холодно, чтобы выходить из Караульного двора. Но проходили недели, солнце совершало кругооборот. Когда худшая часть сезона проходила незаметно, он придумывал предлог, чтобы улизнуть на Поле для бедных. Узнать все, что мог.
ДЕНЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАСТАЛ, хотя и недостаточно скоро, и Лестар совершил путешествие быстро и лишь немного незаконно. (Сначала он придумал больную мать и отца-калеку, а после того, как он шесть месяцев прослужил в Ополчении, ему разрешили отнести им несколько монет и буханку хлеба.) Однако, по-видимому, его выдумка истории о волшебных Рогатых свиньях сработала слишком хорошо. Легенда распространилась среди городского населения, как новость о скандале, и паломники начали собираться у погребального костра Рогатых Свиней. Крематорий на Пауперс-Филд пришлось оставить и снести. Скваттеры, чьи палатки выросли на этом ужасном месте, мало что знали о том, что там недавно происходило, и ничего не знали о Рогатых Свиньях или о том, был ли обнаружен беглый каторжник из Саутстейрса.
Тем не менее, вернувшись на базу, Лестар обнаружил, что он не так уж расстроен. Если бы у Нор действительно хватило изобретательности и смелости, даже после стольких лет, тайком выбраться из Саутстейрса, зажатой между двумя забитыми свиньями, она бы каким-то образом сумела найти теплое местечко на зиму. Их воссоединение было где-то впереди, ждало их.
Он будет верить в Неназванного Бога, который даже сейчас, вероятно, назначает нужное время и место в каком-то тайном святом плане. Все, что Лестару нужно было делать, - это ждать своего часа, делать свою работу, чистить картошку, держать нос чистым и глаза открытыми, и УГ, как называли его товарищи Лестара по казарме, скажет ему, что делать дальше и когда это делать.
Что касается его надежд на помощь принцессе Настойе - этому не суждено было сбыться. В армии магии не учат. Ему нечего было ей сказать, нечем утешить. Скорее всего, она уже была мертва.
ПОЯВИЛИСЬ НОВЫЕ привычки, которые он должен был изучить в уединении своей койки. Саморазвлечение было наименьшим из них: действовать в одиночку под грубыми простынями было рискованным делом в условиях общежития, и его приятели всегда были настороже, когда кто-то из их числа чувствовал себя возбужденным и обеспокоенным, и что-то с этим делал.
Нет, его тайными развлечениями были действия памяти, полеты сомнений, даже временами слабая попытка молитвы. (Он задавался вопросом, почему капеллан потратил так много времени, рассказывая рядовому о ценности молитвы, но никогда не давал указаний о том, как следует молиться.)
Глубоко погруженный в панику, исходящую от дюжины молодых людей, дремлющих на соседних койках, Лестар перечислял свои качества и размышлял о том, как они усиливаются и укрепляются жизнью в казарме.
Честность, например. Приличия. Опека над чувствами! - вот как он (в основном) сопротивлялся мастурбации.
Кроме того, Лестар обнаружил, что у него развивается способность к уважению. Знак солдата, конечно. Там, в Киамо Ко, он не проявил уважения - он был невежественным и напуганным.
В этом была разница.
Армия процветала благодаря своим правилам. Точность, послушание и правильность мышления. Обладала ли Бастинда хоть одним из этих достоинств? Когда она была небрежна в эмоциях, полна гнева или горя - а это было большую часть времени, - она не придерживалась расписания. Кофе в полночь, разбудить остальных, хлопнув дверью кладовой в поисках сливок! Обед на закате, хлебные крошки на клавишах клавесина. Врываться в ворота замка в любую погоду, в любое время, независимо от того, что Лестар только что положил для нее пару вареных яиц. Изучала всю ночь напролет, была взволнована, читала вслух отрывки из этой... из ее книги, чтобы услышать, как они идут, услышать, как они звучат. Разбудила Уорру на его насесте на верхней части шкафа. Импульсивный и эгоистичный, абсолютно эгоистичный. Как он мог этого не заметить?
Она была послушна - да - самой себе. Хотя что хорошего это принесло ей - или кому-либо еще? Насколько он мог вспомнить - а он провел несколько бессонных ночей, тщательно изучая свои воспоминания, - она редко просила Лестара о чем-либо, кроме того, чтобы он был в безопасности.
И, конечно, она никогда не просила его быть послушным. Как можно было научиться послушанию, если тебя не заставляли подчиняться? Его оставили одного бродить по пыльным коридорам с Нор и ее братьями. Он начал читать почти случайно. Его одевали сестры Саримы, это сборище старых дев, которым больше нечем было заняться, кроме как ныть и ныть.
Итак, там была группа ответственных взрослых, подумал он, хотя обнаружил, что на самом деле не может вспомнить их лица.