— Слышишь? — спросил хозяин.
— Что?
— Трактор.
Вурглавец кивнул. Он и вправду различил вдали шум трактора.
— Это наш, — сказал Хаутцингер.
Вурглавец пожал плечами. В деревне было немало таких же, как у Хаутцингера, тракторов, и Вурглавец не умел различать их по шуму мотора. Но верил, что хозяин это умеет. Тот уже раз двадцать разбирал и чинил свою развалюху, и ему достаточно было прислушаться к мотору, работающему на холостых оборотах, чтобы сразу же понять, все ли в порядке. И механик до сих пор был ему нужен лишь для того, чтобы доставать запчасти.
Трактор был уже близко. Хаутцингер отер пот с лица и вытащил часы из жилетного кармана.
— Сейчас только десять, — сказал он.
Зепп открыл ворота, въехал, выключил мотор и крикнул отцу:
— Задний ход опять барахлит! Долго я так не выдержу! — И вошел в дом.
Хозяин не двинулся с места. Вурглавец, уже привыкший к таким сценам, сразу увидел, что тот в ярости. Дабы не дать этой ярости прорваться наружу, он обратился к хозяину:
— Ступай, чего зря кипятиться! Уж который год одно и то же. Ничего не поделаешь. Я бы, пожалуй, и вправду отдал трактор в ремонт.
Уговоры не помогли. Даже наоборот.
— Только мне еще не хватало, чтобы и ты повторял за Зеппом! — напустился на него хозяин.
В сердцах он наподдал ногой лейку, так что она перелетела через кучу гравия. Потом уселся на дровах, в тени сарая.
Из дому с бутербродом вышел Зепп, присел в другом конце двора, в полуразвалившейся беседке, и стал закусывать.
Вурглавец в одиночку приготовил бетонный раствор и на тачке отвез его в свинарник. Покончив с работой, он тоже сел в холодке.
«Сумасшедший дом, да и только», — думал он, удивляясь, как это им не надоест: один, давая задний ход, как бешеный жмет на газ, хотя прекрасно знает, что коробка передач может не выдержать и задний ход выйдет из строя, а другой без конца что-то клепает, вместо того чтобы отдать трактор в починку.
«Всего разумнее было бы, — думал Вурглавец, — если бы Зепп сам поехал к механику и поставил трактор на ремонт».
Но ничего из этого не выйдет, старик в жизни не выложит деньги. Он ведь Зеппа к деньгам близко не подпускает. Молодому хозяину, хоть ему уже сорок, приходится из-за каждого гроша препираться со стариком, даже если ему надо кое-что из одежки себе купить.
Но Вурглавец вовсе не хотел защищать молодого хозяина. Потому что Зепп в последнее время стал враждебнее относиться к нему, к его жене и к Францу. Хотя между ними не произошло ничего из ряда вон выходящего. А раньше, когда Франц еще учился в школе, Зепп вроде как дружил с ним.
«Ну уж чему быть, — смиренно думал батрак, — того не миновать. Как вспомнишь, что было раньше, в начале пятидесятых годов, когда на хуторе совсем плохи были дела, а мы все вместе держались! А потом, когда дела поправились, все пошло врозь. И в хозяйстве все застопорилось. Ведь если один всем распоряжается, то, какую бы чепуху он ни молол, другой должен его приказания выполнять, потому что у того — свой хутор. Ну да со временем, надо полагать, все переменится.
А ведь мы стали почти что друзьями, хозяин и я, — думал Вурглавец дальше. — Но я до конца дней своих останусь батраком, а он — хозяином».
Треск мопеда вспугнул его мысли. Приехал почтальон.
— По двору на мопеде не ездят! — с полным ртом крикнул Зепп почтальону.
— Чего? — спросил почтальон, сделав вид, что недослышал.
— Я сказал: нечего по двору ездить на мопеде! — повторил Зепп. — И Францу я запрещаю, и всех это касается!
Почтальон глядел на Зеппа как на полоумного.
— Я тут уже двадцать лет езжу, — сказал он, — а если тебя это теперь не устраивает, буду бросать почту за воротами. — Он включил первую скорость и медленно поехал к домику батрака.
Вурглавец встал и пошел за ним. Его жена и почтальон уселись на лавочке под навесом, а сам он принес из кухни бутылку фруктового вина. У них вошло в обычай, что почтальон сперва выпивает рюмочку.
— Ну, с чем сегодня? — спросила фрау Вурглавец.
— С деньгами, — отвечал почтальон, — вернее, с пенсией.
— Опять? — удивилась она.
Обычно почтальон носил пенсию по десятым числам. Но сегодня было 23 мая.
— Нет, не совсем пенсия, — разъяснил почтальон. — Наверно, доплата. Все-таки две с половиной тысячи шиллингов.
Фрау Вурглавец вопросительно взглянула на мужа, которому при слове «доплата» кое-что уяснилось.
— Это, наверно, то дело, — сказал он, — по которому я писал еще полгода назад.
Почтальон достал из сумки деньги и квитанцию. Вурглавец расписался, а жена пересчитала деньги.