Глава восьмая
Кто угощает Франца и Эрну вином…
Бетрай заметил, что Франц вошел в зал. Он как раз сидел у стойки, а перед ним — остатки обеда и кружка пива. Он удивился, что Франц, с которым он во что бы то ни стало собирался поговорить еще до конца недели, внезапно появился здесь. От него также не укрылось, что Франц довольно-таки бесцеремонно его разглядывает.
«Может, он заправлялся у Мерля и тот что-нибудь ему сболтнул?» — размышлял Бетрай.
Поскольку Франц все еще глазел на него, Бетрай счел свое подозрение вполне вероятным и приветливо ему кивнул.
— Франц!
Это была Эрна. Она сидела за их постоянным столиком, в нише у окна.
— Ты уже здесь?
— И давно, — сказала она.
«А, — подумал Франц, — она боится зубного врача». Эрна сидела какая-то понурая, лишь с трудом заставив себя приветливо улыбнуться.
— Ладно, тогда поехали, — предложил он.
Но Эрна не встала, а отпила из стакана глоток апельсинового сока.
— Может, мне тоже стоит присесть? — спросил он.
— Да.
Когда он сел, Эрна заговорила:
— Зубной врач сегодня уже не принимает. В магазин позвонила его ассистентка. Слава богу, что я сама сняла трубку. Дяде я, конечно же, ничего не сказала.
— Значит, нам сейчас незачем ехать в Маттерсбург? — спросил Франц.
— Нет.
— И ты свободна? — Он не мог поверить, что Эрна не пойдет ни к врачу, ни обратно в магазин. Тогда совершенно неожиданно в их распоряжении окажется полдня.
— Да, — отвечала Эрна, однако без всякой радости.
«Это из-за зубной боли», — решил Франц и предложил ей достать болеутоляющие таблетки. Эрна постаралась уверить его, что зуб у нее уже не болит. Для него это явилось, скорее, разочарованием, так как он не знал, чему же тогда приписать ее подавленность. «Сейчас я исправлю ей настроение», — подумал он и кликнул кельнершу:
— Мария!
При этом он оглянулся, где же она. Мария стояла у столика того человека, которого Франц только что так пристально разглядывал, и о чем-то с ним беседовала. Она кивнула Францу, сейчас, мол, подойду. Хозяина раздражала эта манера кельнерши, но он не мог ей запретить любезничать с Бетраем. Бетрай был не только хахалем Марии, но и хорошим клиентом.
— Ты его знаешь? — спросил Франц свою подружку.
— Только с виду, — отвечала она.
С виду Франц тоже его знал. Бетраю было около тридцати, в общем-то, он был ничем не примечателен, производил впечатление человека скорее слабого, чем сильного.
— Чего желаете? — спросила кельнерша.
— Знаешь, — сказал Франц, — я сегодня вообще ничего не ел.
— Почему? — удивилась Эрна.
— Меня хозяин задержал.
— Хёльблинг? — внезапно заинтересовавшись, спросила Мария.
— Кто же еще? — сказал Франц. — Ну, так чем ты меня накормишь?
Мария пропустила вопрос мимо ушей.
— Трудно тебе с ним?
— Трудно? — повторил Франц и рассмеялся. — Как раз наоборот.
— Что ты этим хочешь сказать? — спросила Мария.
— Хочу сказать, — ответил Франц, — что я голоден как волк, поскольку ничего сегодня не ел, и мне бы поесть как можно скорее.
Он сказал это очень добродушно, так как Мария была ему симпатична и он не хотел портить с ней отношения, тем более теперь, когда заказывал обед, ведь было уже больше двух.
— А как ты думаешь, кто это тебе будет сейчас обед подавать?
Кухарка заканчивала работу ровно в два.
— Я думаю, — заметил он, — это можешь сделать только ты.
— Надо надеяться, ты не слишком многого ждешь.
Это, собственно, значило, что она все же намерена подать ему обед.
— Ничего себе порядки тут у вас, если ты хочешь меня голодного вытурить.
— Могу принести разве что гуляш.
— Неси, да побольше! — крикнул он ей вслед, потому что она уже бежала в кухню. — Да, а что ж Эрна будет только смотреть, как я ем? Принеси-ка ей сосисок.
— Не надо, — раздраженно сказала Эрна. Болтовня Франца с Марией уже действовала ей на нервы.
— Поди передумаешь еще, — снисходительно проговорила Мария. Она сразу заметила, что с Эрной сегодня что-то неладно.
— Тогда, пожалуй, принеси ей вермут! — крикнул Франц.
— Нет, — отрезала Эрна.
— А мне, конечно, пива, — добавил он, не позволив Эрне сбить себя с толку.
Мария пошла сначала в кухню разогреть гуляш. Франц смотрел ей вслед. «Бабенка — что надо!» — думал он. Его восхищала ее фигура, еще по-девичьи крепкая, хотя у нее уже был ребенок. Восхищали красивые ноги, выставленные напоказ из-под короткой черной юбочки. И пепельные волосы, зачесанные назад и собранные в пучок, и большой наглый рот.