Дверцы второго лимузина были закрыты.
Франц хотел уже вернуться к куче досок, возле которой договорился ждать десятника, как вдруг увидел машину, на бешеной скорости мчавшуюся к бараку. За ней вилось облако пыли.
Франц сразу узнал машину Бетрая. И обрадовался: наконец появится кто-то, кого он все-таки знает лучше, чем здешних людей.
Бетрай резко затормозил перед инженерным бараком. Шины заскользили по гравию, и машина остановилась только у самых дверей. Бетрай выскочил и бросился в барак. Франц разочарованно смотрел ему вслед.
Шофер «мерседеса» живо поднял стекла, чтобы пыль не попала внутрь. Потом он вылез, стал позади машины, как в укрытии, не спуская глаз с барака.
Франц тоже почувствовал: что-то должно случиться. Потому что вид Бетрая, опрометью вбежавшего в барак, был весьма далек от нормы.
Сначала ничего не происходило.
Но немного погодя сквозь открытую дверь барака донесся шум. Гул голосов, среди которых отчетливо выделялся голос Бетрая.
— Вы свиньи! Сволочи, преступники!
Его голос стал еще громче.
— Пустите, собаки, трусы!
Голоса приблизились к выходу. В авангарде этого шума в дверях появился Хольтер. Он утратил свою обычную осанку и, похоже, хотел только как можно скорее убраться отсюда. Шофер немедленно подскочил к дверце и открыл ее.
Бетрай, боясь упустить Хольтера, выскочил и побежал что было духу.
Хольтер уже сидел в машине. Едва шофер дал газ, как другая машина загородила «мерседесу» дорогу: Бетрай успел вскочить в свою и с молниеносной быстротой пустить ее наперерез машине Хольтера, словно хотел стукнуть ее. Потом вылез и медленно пошел к «мерседесу». Но остановился чуть поодаль, чтобы не пугать Хольтера. Инженер опустил стекло.
— По крайней мере скажите мне правду! — потребовал Бетрай.
— Вы, кажется, собрались меня допрашивать, — сказал Хольтер.
«Только никаких уступок, — подумал он, — никаких проявлений человечности, надо брать пример с Секанины».
Бетрай заверил Хольтера, что ни о каком допросе и не помышлял, а просто хотел с ним поговорить. Хольтер оставался глух. В конце концов Бетрай понял, что говорить и вправду больше не о чем и что он проиграл.
— Но деньги я хотя бы получу? Восемь тысяч шиллингов комиссионных!
Бетраю пришлось взять себя в руки, чтобы не впасть в просительный тон.
— Это зависит от вас, — сказал Хольтер. — Вы можете прислать нам свои требования. А мы пришлем вам свои. Ибо ущерб, который вы нанесли фирме здесь, в бараке, безусловно, превышает сумму в восемь тысяч шиллингов.
Бетрай сел в машину и уехал. Некоторое время еще было слышно, что он забыл вторую скорость переключить на третью.
Не застав Франца на условленном месте, Вихалек выругался. Но утешил себя тем, что Франца и так уже определили к десятнику каменщиков Мершнигу и ему не придется больше скандалить с парнем. Опять увидев Франца на доске перед конторой, он все же высказал ему свое мнение. Но Франц слушал его вполуха.
Мершниг не стал долго говорить с Францем. Он отвел его к бригадиру, у которого Францу предстояло работать, и сказал:
— Вот это Бенда.
Бригада занималась отделкой фасада. Бенда был еще скупее на слова, чем десятник. Он указал Францу его место на лесах и тут же снова взялся за работу.
На своих новых товарищей Франц произвел впечатление довольно рассеянного человека. И если бы он не работал быстро и безукоризненно, его бы уже через час выгнали из этой бригады. В конце концов, они ведь работают сдельно!
Мысли Франца и вправду были далеко. Он то и дело вспоминал все, что произошло перед инженерным бараком. Во всяком случае, он понял, что Бетрай вылетел из этой фирмы, и ему казалось странным, что именно тот человек, который привел его сюда, больше здесь не служит.
К полудню он достаточно устал и проголодался, чтобы вспомнить и о другом: о завтраке, лежащем в сумке. Когда в обеденный перерыв можно было наконец взяться за еду, он подумал, что пока еще очень мало общался со своими новыми товарищами. И решил наверстать упущенное. Но сделать это было не так уж просто.
У остальных рабочих, разумеется, сложилось свое мнение по поводу странного поведения Франца. А Бенда к тому же направил эти мысли в определенное русло.
— Наверно, это шпик, которого к нам подсадило руководство. И чтоб не сразу провалиться, он предпочитает помалкивать.