Товарищи по работе были все приятные люди. Они, например, не таясь сказали ему, кто сколько зарабатывает, и Франц понял, что основная зарплата у него гораздо меньше, чем у других.
— Но все в твоих руках, — говорили они. — Сначала здесь всем так платят. Придется тебе побегать к десятнику, и не раз. А если ничего не выйдет, то и к инженеру. Многие из нас доходили даже до самого Хольтера из-за повышения зарплаты.
— Это не совсем так, — разъяснил ему Бенда, — не всегда приходится бегать поодиночке. Мы уже и все вместе ходили.
В этот понедельник Франц хотел до начала работы успеть прочитать хотя бы спортивные сообщения и потому быстро прошел через раздевалку к своему шкафчику. На скамейках он заметил множество листовок. Одну он взял. Переодеваясь, прочитал ее, но не знал, что и подумать.
Полторы недели назад, говорилось в ней, тут распространена была другая листовка, якобы с текстом циркуляра строительной корпорации. Однако она оказалась фальшивкой. Это было сделано, чтобы внести смятение в ряды рабочих, а также испортить отношения между коллективом, производственным советом и руководством предприятия.
«Ну и гангстеры», — подумал Франц, удивляясь, какие интриги плетутся в этой фирме. Он находил странным, что никто из товарищей ни словом не обмолвился о фальшивке, и решил расспросить Бенду. Сложил листовку, сунул ее в нагрудный карман, где лежала пачка сигарет, и развернул газету. Но тут раздался гудок, возвестивший начало рабочего дня.
Все направились к дверям. В понедельник утром рабочие всегда бывали преувеличенно вежливы друг с другом. Каждый уступал другому дорогу к выходу. Франц, еще не постигший этого церемониала, таким образом, одним из первых очутился на улице.
— Так ты полагаешь, это гангстеры, — сказал Бенда, указывая ему на ящик с раствором, который надо снять с подъемника. — А разве не более вероятно, что гангстеры те, кто изготовил сегодняшнюю листовку?
— Вот эту? — спросил Франц в изумлении и вытащил из кармана сложенный листок.
— Да, — ответил Бенда.
Франц покачал головой.
— Почему же те, кто обнаружил фальшивку, гангстеры?
Бенда не хотел больше водить Франца за нос и рассказал ему всю историю с этими листовками.
Франца точно пыльным мешком по голове ударили. Впервые после окончания училища он вспомнил Штадлера, своего учителя. Если б он это знал!
Штадлер пропагандировал среди учащихся идею профсоюзов, и сейчас Франц подумал, что Штадлер понятия не имеет о том, какие дела творятся внутри профсоюзов. В действительности же Штадлер прекрасно был знаком с политикой социального партнерства и ее последствиями. Однако основную проблему для Маттерсбурга и его окрестностей он видел в другом, а именно в том, чтобы проторить дорогу профсоюзам к маленьким, патриархально устроенным предприятиям.
— Ты что, в отпуске? — спросил Франца кто-то из рабочих, поскольку он давно уже стоял без дела, уставившись в одну точку.
— И вам на все это наплевать? — изумился Франц.
— Нам совсем не наплевать, — возразил рабочий рядом с ним. — Просто тебе это все в новинку.
— Ладно, — сказал Франц, — но не станешь же ты мне внушать, что тут каждый день такое бывает.
— Видишь ли, Франц, — заметил Бенда, — они все так ловко обстряпали, что сразу и не сообразишь, как им ответить. Они ведь не утверждают, что именно я сфабриковал циркуляр. Они вообще делают вид, будто не знают, кто его размножил. Но затрагивают они меня только косвенно, понимаешь? Они совсем не дураки. Но и мы тоже!
Франц понял.
Только теперь до него дошло, как мужественно вел себя Бенда, размножая циркуляр строительной корпорации, и как мужественны были его товарищи, помогавшие ему. Ну, решил он, теперь и мне дело найдется.
— Я придумаю, что тут можно сделать, — сказал он, — даже если придется всю ночь глаз не сомкнуть.
Товарищи предупредили его, что руководство фирмы только того и ждет, чтобы кто-то из окружения Бенды необдуманным поступком спровоцировал открытую борьбу.
— Знаю, знаю, — надменно заявил Франц, — но ведь надо действовать! Иначе что же получается?
Слыша его столь решительные речи, товарищи не подумали, что он все это говорит лишь под горячую руку, а сочли его разумным и отважным парнем.
На следующий день Франц был угрюм и неразговорчив. Товарищи решили, что он тщетно ломает голову над тем, что можно предпринять в связи с этой бесстыдной листовкой. Но на самом деле Франц о ней и не думал.