— И вам того же, господин, — сказала леди и замолчала.
— Вы к нам…
— По делу. Допустите меня в библиотеку?
— Ну-у-у… — Завхоз беспомощно взглянул на застывшего столбом стража, словно именно от него зависело разрешение на доступ к научным архивам. — А что… вы… вам…
Даяна сосредоточилась и опустила на растревоженного хозяйственника мысленное покрывало теплого приветствия: «Успокойся, перед тобою друг. В гостье нет беды. Она пришла за помощью, за знаниями».
— А впрочем, — пробормотал завхоз, — почему бы нет? Пойдемте, госпожа.
Так начался для леди Геспард первый день усердных кропотливых поисков. Перебирая огромные листы топографических карт, сравнивая их с орнитологическими справочниками, Даяна довольно быстро определилась по месту: юго-восточный полуостров Северного континента. Только там встречались равнинные лиственные леса и птица лейла.
И надо сказать, что именно птица помогла леди в ее изысканиях. Лейла оказалась редким эндемиком, и благодаря ей ореол поисков сузился до одного полуострова графства Урвата.
Распрощавшись с показательно нелюбопытными библиотекарями и архивариусами, Даяна нанесла последний визит ректору университета — пожилому сухопарому академику, беспрестанно поглаживающему кусочек черного камня в кармане, — и оставила щедрое пожертвование. Все три дня, что леди провела в заведении, вверенном его заботам, ректор оберегал «ведьму» от назойливого внимания резвой студенческой братии и заслужил благодарность. Его строжайший приказ — не мешать и на глаза лишний раз не попадаться! — выполняли все. И только старенький картограф иногда помогал гостье проводить сравнительную характеристику небольших рек полуострова Урвата.
— Прощайте, господин ректор. И спасибо, — сказала леди-беглянка и вновь пустилась в путь. Теперь в наемном экипаже с кучером-проводником на козлах.
Дни летели за днями, река меняла реку, селения мелькали за окнами кареты, но дивный лес, дубрава с чистым родником все ей не попадались.
Почти теряя надежду разыскать место, где так долго она бродила в своих снах, леди приехала в деревню, раскинувшуюся на пригорке возле небольшой речки Тайны. В разгар зимы, уставшая и измученная безрезультатными поисками, разбитыми дорогами, однообразием пищи придорожных трактиров и настороженным вниманием публики, леди вышла из кареты возле небольшого гостиного двора, и первым, что привлекло ее внимание, стал старик, одетый в утлый тулупчик. Старичок услужливо придержал дверцу экипажа и вежливо спросил:
— Чего-то ищете, добрая госпожа?
— С чего вы взяли? — устало удивилась леди Геспард.
— А чего вам еще делать в наших краях-то и в этом клоповнике? — смешно собрав вокруг носа сотню морщин, скривился старичок. — Ужо, поди, не мягкую перину. Здесь отродясь перин-то не водилось.
— Ищу, — согласно кинула путница. — Ищу место для дома на берегу реки. Тихая дубрава, поляна, родник в тени у косогора…
— Так есть! — обрадовался селянин.
— Так было, — грустно усмехнулась леди. — И лес, и косогор, родник, поляна. Все было, и все не то.
— А здесь есть, — упорствовал старик. — Там лейлин луг и заводь…
— Подождите, — перебила словоохотливого старичка Даяна. — Почему луг — лейлин?
— Так много их там летает. А уж когда брачные игры затеют — загляденье! Хвосты расправят, песни горланят…
Ноги Даяны внезапно сделались ватными, в голове зашумело, и леди, схватив старика за рукав тулупа, горячо зашептала:
— Отведите меня туда, сейчас, немедленно…
— Так ночь! — опешил старичок.
— Нет, сейчас!
Но кучер уже распрягал лошадей.
— Дождитесь утра, добрая госпожа, — посоветовал деревенский абориген. — Там сейчас грязь непролазная, завязнете еще в темноте-то. И места не увидите.
Старичок протянул руку, собираясь помочь страннице взойти на крыльцо гостиного двора, но из-под неплотно застегнутого на груди плаща Даяны вдруг высунулась полосатая когтистая лапа и метко ударила селянина по заскорузлым пальцам.
— Ой! — вскрикнул старичок и проворно убрал руку за спину. — Что это?!
— Моя охрана, — усмехнулась леди и задумчиво оглянулась на разбитую зимними дождями дорогу, поливаемую с неба жуткой смесью из дождя и снега.
Старичок заинтересованно смотрел, как нечто небольшое, но громко урчащее копошится под плащом на груди незнакомки: из-под одежды, раздвигая отороченные мехом складки, вылезла усатая кошачья морда. Сначала показалось островерхое ухо, потом блеснул настороженный желтый глаз и некоторое время изучал селянина, затем, видимо не найдя в аборигене ничего всерьез опасного, появилась вся кошачья морда целиком.