— Пожалуй, мне тоже следовало бы обзавестись парочкой учеников, — задумчиво произнес он. — И затем соорудить какое-нибудь место для совершения обрядов и молитв. Думаю, в твоем магазине в Хельсинки запросто можно провести праздник жертвоприношения Богу грома, — решил Рутья.
Сампса внезапно вспомнил, что у него в магазине работает бывшая мать-одиночка госпожа Мойсандер, жесткая женщина, обладающая огромной властью на улице Большого Роберта. Подумав, Сампса сказал, что, по его мнению, госпожу Мойсандер невозможно обратить в старинную истинную религию. Но даже одна мысль о том, чтобы провести в магазине праздник жертвоприношения, показалась Сампсе невозможной. Госпожа Мойсандер никогда на это не согласится. Но была еще одна тема: в последнее время налоговый инспектор начал проявлять к Сампсе живой интерес. А все потому, что счета антикварного магазина давно находились в чудовищном состоянии, разобраться в них не было ни малейшей возможности. Вот Сампса и задумался, сможет ли Рутья одним махом избавиться и от налогового инспектора, и от госпожи Мойсандер? Все-таки он бог.
— Мне обязательно надо отправиться в Хельсинки. Вряд ли у меня получится обратить в истинную веру весь финский народ, сидя здесь, в глухой деревне, — решил Рутья.
На следующий день он засобирался. Взял с собой документы, ключи, портфель, деньги и Библию, к которой при необходимости можно было обратиться и почерпнуть полезную информацию о правильном поведении бога в разных ситуациях.
— Эту книжку следовало бы передать на небеса, чтобы наши боги ее почитали, — сказал Рутья Сампсе на прощание, укладывая Библию в портфель. — Интересное чтение, почти как «Калевала», которую Илмаринен как-то читал у нас дома, на небесах.
Во дворе сидела Анелма, одетая в халат.
Проходя мимо, сын Бога грома взглянул в ее кислое лицо и весело произнес:
— Я поехал в Хельсинки. И не вздумайте устраивать здесь вечеринки, пока меня нет. Все, власть поменялась!
Рутья выехал на дорогу, ведущую в Хельсинки. Стоял прекрасный летний день. Дождя не было с Иванова дня. Рутья подумал, что следовало бы попросить у отца послать на землю дождь, чтобы освежить и полить задыхающиеся от жары деревенские огороды. Но потом подумал, что хорошая погода для него самого сейчас гораздо предпочтительнее. Не стоит заниматься Божьими делами с натянутым на голову капюшоном.
Вырулив на скоростную трассу, Рутья до предела выжал газ. Старая машина затряслась, демонстрируя свои возможности. Рутья, моргая поворотниками, легко обогнал пару легковых автомобилей и, высунув руку из окна, весело помахал им.
В районе Руохонлахти шоссе сузилось до размеров улицы и Рутье пришлось сбросить скорость.
До поездки он внимательно изучил карту Хельсинки и без труда нашел улицу Большого Роберта. По обеим сторонам дороги стояли странные знаки, запрещающие ехать в обе стороны. Рутья, как ни старался, не мог понять, зачем ставить знаки, так сильно мешающие движению? И он решил поехать прямо на запрещающий знак, ведь в противном случае пришлось бы объезжать этот кусок дороги за несколько кварталов, что было бы неразумно. Встречным машинам маневр Рутьи не понравился. Они яростно гудели клаксонами, из каждой машины на него смотрело раздраженное лицо водителя. А один из них даже погрозил Рутье кулаком. Ему захотелось немедленно выйти из автомобиля и наказать обидчика, чтобы и другим неповадно было. Однако, немного подумав, Рутья решил не связываться, ведь сейчас у него были дела поважнее, чем учить уму-разуму невоспитанных автомобилистов.
На углу улиц Абрахаминкату и Ленротинкату ему наперерез с громким воем сирены выехала полицейская машина. Из нее выскочили двое одетых в серую униформу мужчин. Они кричали, что Рутья должен прижаться к тротуару и развернуться в обратную сторону. Рутья послушно развернулся. Но полицейским этого было мало. Они поставили свой автомобиль вплотную к машине Рутьи и заявили, что теперь ему следует оплатить штраф.
Штраф? Рутья наморщил лоб, напряженно вспоминая, что об этом говорил Сампса. И вспомнил его слова, что штраф — материальное наказание, которое полицейские накладывают на граждан за какие-либо провинности. Денежная компенсация за проступок.
Полицейские отвели Рутью в свою машину и принялись допрашивать.
— Имя? Профессия? Социальное положение? Доход? Имеются ли иждивенцы?