На это Рутья ответил, что он помнит мужа госпожи Суваскорпи:
— Ваш супруг был крупным мужчиной с большим крючковатым носом. На спине между лопатками продолговатое родимое пятно. Вставная челюсть. Припадал на левую ногу. Так?
Инспекторша признала, что приметы совпадают. Только не очень понятно, к чему клонит господин Ронкайнен.
— Видите ли, в тот день, когда умер ваш муж, я случайно спустился по делам в Преисподнюю. Там всегда толпится народ, но господин Суваскорпи мне запомнился. Кажется, его звали Оскар?
И Рутья рассказал Суваскорпи, что, попав в Хорну, Оскар спустился по всем кипящим порогам в пиджаке и галстуке, не выпуская из рук портфеля. Прибыв в Преисподнюю, он поднял ужасный шум, требуя, чтобы его немедленно вернули на небеса. Так частенько случается, в Преисподней многие скандалят… Но Суваскорпи заявил, что он судья и знает законы. Крючкотвор обосновал свое требование тем, что нельзя отнимать заработанные привилегии без уважительной причины. А то, что он внезапно умер от сердечного приступа, таковой считаться не может. Суваскорпи требовал обеспечить ему на небесах такое же жилье, как было у него в Финляндии. Настаивал на корректном обращении и полагал, что на новом месте его уровень жизни должен быть не ниже прежнего. Кроме того, хотел получить молодую и красивую жену, такую же, как была на земле.
— Ну, тогда мы с Лемпо и Турьей решили поставить этого вашего Оскара на легкую работу — собирать хворост для костра, на котором варится котел Хорны. Но и это ему не понравилось. Он кричал, что входит в законотворческую комиссию Министерства внутренних дел и прекрасно знает свои права. Он так скандалил, что Турья не выдержал и задал ему хорошую трепку.
— Ужас какой! — ахнула инспектор Суваскорпи.
Рутья рассказал, что со временем судья Суваскорпи приспособился, начал вполне сносно справляться с обязанностями и даже перестал жаловаться на потустороннюю жизнь. Через некоторое время он даже нанял несколько рабочих-покойников собирать вместо себя хворост, а сам принялся вести учет умерших и в итоге стал весьма уважаемым человеком в Царстве мертвых.
Инспектор Суваскорпи все еще не верила Рутье. И заметила, что невежливо насмехаться над умершими. Может, господин Ронкайнен знал ее мужа раньше, например они служили вместе в армии…
— Я и не думал, что налоговые инспекторы такие упертые люди, — вздохнул Рутья. — Верите вы или нет, я и в самом деле сын Бога грома.
— Может быть.
Инспектор Суваскорпи углубилась в бумаги. Однако то, что рассказал Рутья, не давало ей покоя. Ронкайнен, конечно, чудак, но почему-то он нравился ей все больше. В жизни налогового инспектора так мало место для фантазии, что целый ворох услышанных в один день небылиц произвел на нее невероятное впечатление. Ну да это и неплохо…
Вечером Рутья пригласил налогового инспектора Суваскорпи в ресторан. Он подумал, что было бы неплохо вместе отведать вкусной еды, выпить хорошего вина и заодно попытаться склонить женщину к вечернему ритуалу.
Госпожа Суваскорпи была другого мнения:
— Я бы с удовольствием поужинала с вами, но я налоговый инспектор и в настоящий момент проверяю документы вашей компании. Поэтому, если я вечером пойду с вами в ресторан, это будет рассматриваться как подкуп должностного лица. К тому же у меня билеты в летний театр в Суоменлинна. Спасибо, конечно, но я вынуждена отклонить ваше предложение.
Рутья заявил, что в таком случае он тоже пойдет в театр. На это госпожа Суваскорпи ответила, что, хотя она и налоговый инспектор, она не вправе запретить кому-либо увлекаться театральным искусством.
В летнем театре давали премьерный спектакль по пьесе молодого и многообещающего автора под названием «Разбойничьи разбойники». В ней рассуждали о проблемах современного общества — продаже наркотиков, о противоречиях капитализма и о тому подобном.
Рутья с налоговым инспектором Суваскорпи сидели в последнем ряду, куда сын Бога грома умудрился-таки в последний момент купить билеты. Инспекторша принарядилась, от нее пахло вкусными духами, и она позволила Рутье держать себя за руку. Сейчас она не вела себя как официальное лицо, а живо болтала со спутником, рассказывала о новинках театрального сезона. Рутья признался, что в театре он впервые. Госпожа Суваскорпи не поверила.
Спектакль начался ужасным шумом. На сцену выскочила дюжина молодых людей. Они кричали и били в барабаны, а потом запели. От их пения стены театра затряслись.
Рутья, раскрыв рот, следил за представлением. Ему страшно понравилось. Это было круче, чем в Преисподней.