Завожу мотор.
Артур Буйный
Я так взбешен появлением Полины в нашей жизни, что меня трясет всю ночь. И сына тоже. Он плакал. Пришлось его успокаивать. А вот меня кто успокоит?!
Кто?!
Кира?!
Она тоже с белобрысым муделем кувыркается.
Просто все одно к одному.
Ночью брожу по дому, точно оборотень. Избиваю грушу, до седьмого пота отжимаюсь и подтягиваюсь. Нарезаю круги вокруг особняка по участку, пока мама в шесть не выглядывает и не призывает к спокойствию.
– Сынок, так себя до нервного срыва довести можно, – укоризненно качает она головой. – Вот молоко теплое. Выпей и ложись спать.
– Да не могу я спать, мам! – все же отпиваю я напиток и кривлюсь. – Фу, меда туда что ли нафигачила?
– Да, липового. Он тоже успокаивающий. И Костику вчера такой напиток сделала. Ты все-таки не прав, что на его глазах такое вытворяешь.
– С Костей дал маху, каюсь. Больше сын от меня такого не увидит.
– Очень правильно сынок. Дети не должны видеть и слышать ваших разборок.
Я – ужасный отец. Если не сказать матом. Вон Кира своего сына одна воспитывает, но видно, что она дает намного больше любви и тепла ему, нежели я Косте. Поэтому, он к той шалаве вчера потянулся. Но я стараюсь. Неужели он не видит и не чувствует эти изменения в моем поведении? Раньше я вообще мог годами не появляться в этом доме и ничего, а теперь зачастил сюда. Даже вчера его лично успокаивал. Этого должно быть больше чем достаточно.
Поднимаюсь к себе. Вместо того, чтобы лечь спать, пишу Жирному. Тот тут же выходит на связь – не удивительно. Собрал около себя дрессированных людей.
«Узнай мне все про Птицыну. И белобрысого муделя, что вьется рядом с ней».
«Ок, Буйный, дай мне пару часов»
«Валяй»
Судорожно зеваю. Опускаюсь на кровать прямо в одежде. Закрываю глаза. А когда открываю, то оказываюсь заваленным сообщениями по самую макушку.
Башка раскалывается. Будто не бегал всю ночь с подожженным задом, а бухал, беспробудно и жестко. А еще болит и ломает все мышцы. Не, я так не выживу. И прежде чем смотреть отчет, принимаю ледяной душ. Мою голову. Она немного проясняется.
Возвращаюсь к смартфону. Вчитываюсь в сообщения. Зад подгорает еще больше. Я же предупреждал ее!!!
Какая нахрен кофейня?!
Где она на это бабло взяла?!
Белобрысый мудель дал?!
Значит с ним она спит за бабло?!
Башка кипит, зад полыхает.
Воспоминания о Полине полностью отключают мой мозг.
Я ненавижу всех баб!
Все они одинаковые меркантильные твари!!!
– Жирный! – рычу в трубку, – Бери пацанов, биты, и пушки. Зачем? Ха. Скоро узнаешь!!!
Глава 38
Кира
Черт, еще и дождь начался. Паркую машину, выскакиваю. Сжимаю сумку, как спасательный круг. И теряю ее, едва ли вхожу в помещение.
Стекла выбиты. Витрины. Новенькие, сработанные на заказ витрины с вкусняшками расколочены, а выпечка пересыпана стеклянной крошкой наравне с крупинками сахара.
Стены перемазаны – из баллончика с краской написаны матерные оскорбления и похабные рисунки. Художники чертовы! На полу чернила – не поленился Буйный захватить и их. Помещение, где раньше располагалось новенькое оборудование тоже все разбито. Оборудование сломано. Посуда расколочена, инвентарь погнут. Буйный, точно стервятник пировал тут от души.
Я постепенно осознаю масштаб катастрофы. Это – все. Это – конец. Сюда были вложены мои последние силы и деньги. И не только мои. У меня полмиллиона долга Карине. Долг за ипотеку.
Мне конец.
Нас с сыном выставят из квартиры и пойдем мы с ним скитаться. И это все устроил его родной отец.
Я пытаюсь пошевельнуться, но боль обжигает грудную клетку. Через боль стараюсь сделать шаг к сумке, ведь там спасительные лекарства. Но… теряю равновесие. Ноги не держат меня. Опускаюсь прямо на пол с осколками. Все плывет перед глазами.
Телефон. Надо вызвать скорую. Но он тоже в сумке. А до нее не дойти и не доползти.
Где же мои сотрудники? Наверно, они убежали чтобы не быть избитыми этими нелюдями. Правильно сделали. Они здесь не причем. Это не их война. А моя с Буйным. И похоже эту битву он выиграл. Я уже не первая женщина, которой он полностью портит жизнь. Бедная Полина. А сколько еще таких «кир» и «полин» он уже загубил на своем пути?
Все эти мысли проносятся перед глазами за одно мгновение, а в следующее мне становится еще хуже. А еще страшно. За Арсюшу страшно. Если я умру… Надеюсь, что Карина не бросит крестника. А если бросит, то его ждет детдом. Я – ужасная мать. Если брошу его совсем маленьким.