– Не успеем, – качает головой врач. Только в ближайшую кардиологию. И сразу на операцию.
– Операция точно нужна?! – становится мне дурно.
– Это я так на глаз сказал. Нужно обследование, но даю процентов семьдесят, что без хирурга тут не обойдется.
– Да. Понимаю. Я с вами.
– Лучше езжайте за нами. В машине места нет.
В такой момент спорить я не собираюсь. Кидаю полный раскаяния взгляд на Киру и иду к гелику. По дороге не выпускаю скорую помощь из виду.
Глава 40
Артур Буйный
– Птицына стабильно-тяжелая после операции. – курит со мной хирург, проводивший Кире вмешательство на сердце.
– Ты мне просто скажи, она будет жить? У нее ребенок малый совсем.
Как-то легко и просто мы с ним перешли на «ты». Стресс сближает. А он несколько часов боролся за ее жизнь, в то время как я волосы на себе рвал в ожидании результата.
– Должна. – устало затягивается врач, – Мы добились стабильности, а это уже не мало. И потом – она молодая. Должна выкарабкаться.
– Должна. – повторяю эхом. – Ты мне скажи, куда ее потом везти? В Германию? В Израиль?
– Нет, сейчас, после операции она будет слишком слаба, не надо никуда везти. Просто окружи ее спокойствием и заботой. Ей нельзя нервничать. Обеспечь ей все лечение, что я распишу побуквенно, ей нельзя напрягаться, нельзя поднимать ничего тяжелее килограмма.
– Понятно, сына сам носить буду.
– Не позволяй ей никаких нагрузок. Хотя бы в первые несколько месяцев.
– А сексом можно заниматься? – хрен его знает, зачем спрашиваю я.
– По ее самочувствию. – не удивлен доктор моим вопросом, видимо интимная сторона жизни интересует не только меня, но и остальных пациентов. – И без фанатизма. В той позе, в которой ей будет удобно. И в постели тебя должны заботить только ее комфорт, желание, и возможности. Только на таких условиях я разрешаю своим пациентам возвращаться к половой жизни.
– Понял. – нервно затягиваюсь я. – Скажи мне, из-за чего с ней все это?
– Из-за стресса, – пожимает плечами хирург. – У нее был врожденный порок сердца, стресс спровоцировал ухудшение.
Боже, какой я дебил! Это только по моей вине она оказалась под ножом хирурга. Только по моей вине едва не умерла у меня на руках. Если бы я только знал… если бы я мог повернуть время назад.
А она ведь из-за этого замороженная всегда! Потому что понимала, что стрессовать нельзя, иначе… а я разбил ее броню, и вот… получил.
– Когда она придет в сознание?
– Сегодня вечером. Но она будет очень слабой, утром я решу, что делать дальше. – хирург откидывает бычок в урну.
– Давай, братан, птичку мою почини. Я уж в долгу не останусь – крепко жму ладонь.
Пару мгновений курю в одиночестве, а потом меня как торкнет! Ее сумка так и осталась валяться в погроме. Там небось телефон, кредитки, документы! Вот черт, надо поехать забрать это все.
Еду в ее кондитерскую. Осматриваю весь погром, что учинил с пацанами с утра пораньше. Сердце сжимается, от осознания того, что натворил с делом и здоровьем любимой женщины. Будто я не витрины и оборудование битой вдребезги разбил, а Киру, ее сердце…
– Жирный! – достаю трубку, пока не заел себя окончательно, – давай сюда бригаду подыщи, чтобы все лучше прежнего сделали. О чем я? Да о пекарне, что разнесли сегодня. Давай, чтобы все по высшему классу было. Зря раздолбили. Теперь исправить надо. Все, бывай!
Ее сумочка валяется за дверью. Прижатая створкой к стене. Наверно, поэтому никто не своровал. Поднимаю ее. Пахнет приятно. Своей хозяйкой.
Сумочка тут же начинает вибрировать. Телефон. Всматриваюсь в дисплей: Нина Григорьевна. Интересно, кто это?
– Да. – поднимаю трубку.
– Ой, простите, ошиблась. – раздается пожилой женский голос.
– Нет. Не ошиблись. – мрачно сообщаю я. – Вы кем приходитесь Кире?
– Я… я няня ее сына! Господи, что-то случилось? Что-то с Кирой Владимировной?! – обморочным голосом интересуется женщина.
– Вы сейчас с Арсением? – вместо ответа спрашиваю я.
– Да, я с ним… но у меня поезд. Господи, мы с ней договаривались, что уйду пораньше…
– Я сейчас приеду. – обещаю я.
– А вы кто? – догадывается спросить женщина.
– Я… отец Арсения. – ну а что сказать? Ведь я по-любому собираюсь его усыновить. Значит – отец.
Глава 41
Артур Буйный
Мчу на всех парах к дому Киры. Взлетаю на нужный этаж. Мне немного не по себе, а ну как сейчас малой заартачится и не пойдет ко мне. Смотрю на себя в зеркало лифта – м-да, злой, небритый, не выспавшийся, Бармалей и то красивей смотрится.