Он сидел, обвив колени руками, и смотрел вперед, но ничего не видел.
За что я так наказан?
Если бы ему дали хотя бы один знак, он бы попытался пойти снова: хоть капля дождя, звук отдаленного рыдания, шорох пролетающей мимо птицы, вспышка света, падающая звезда. Но чернота была абсолютной. Она ошеломляла. Клей раскинул руки, растянулся на земле лицом к отсутствующему небу, открытые глаза ничего не видели. Больше он ничего не сделает. Он будет ждать.
Ему вспомнился мир содержания, формы и красок. Сверкающие созвездия, сморщенная серая кора деревьев, золотистый глаз лягушки, настойчивые вертикали снежной бури, богатая краснота песка пустыни на восходе, темно-розовый сосок на бледно-розовой груди, переливчатая чешуя вспугнутой в пруду золотой рыбки, толстые громады небоскребов на фоне летнего неба, броская игуана, застывшая в чаще джакаранды, ослепительные сполохи сияния, острые искры сварочной дуги, умирающий красный цвет заката, разлитый на небоскребах Манхэттена, белая пена в голубом потоке воды, улыбающиеся камни сада Дзэн, океан, горы, прерии, пена. Никогда больше не видеть всего этого. До боли в глазах всматриваться в ослепительный мир. Где деревья? Где лягушки? Где звезды? Где свет?
Над ним прокатились миллионы лет пустой черноты.
— Хватит, — пробормотал он. — Хватит.
И небеса расколол луч света. И зарыдала Неправедная. Птицы затрепетали крыльями прямо у его носа. А дождь хлестал по животу. В ночи возникли звезды. Все вокруг наполнилось жизнью. Выросли деревья, кусты и цветы. Появились камни и галька, жужжащие насекомые, вуаль из мошкары, желтые ящерицы, голубые лишайники, красные мухоморы. В низком небе появилась светящаяся точка. Она расширялась, приобретала ртутный блеск, яростный глаз, излучающее солнце. Запели хоры. Его накрыло голубым одеялом безоблачное небо. Со всех сторон нахлынули цвета.
— Я — Хенмер, — раздался нежный голос. — Я — любовь.
Клей сел. Его окружали Скиммеры. Все они были в женской форме. Нинамин хлопнула его по руке:
— Я — любовь. Я — Нинамин.
Ти играла с пальцами его ног, Брил с волосами, Ангелон обвила своими двенадцатью пальцами четыре его пальца, Серифис терлась губами о щеку и шептала.
— Я — любовь.
— Я — Ангелон, — говорила Ангелон.
Они тащили его, поднимая на ноги. Он моргал. Все вокруг было для него сейчас слишком ярким.
— Где я был? — спросил он их.
— Огонь, — ответила Брил.
— Тяжелое, — сказала Хенмер.
— Медленное, — произнесла Нинамин.
— Пустота, — выдохнула Ангелон.
— Тьма, — закончила Ти.
— А где я сейчас?
— С нами, — сказали все.
— А где вы были?
И ему ответили:
— Мы плавали в Колодце Первозданного. Мы говорили о смерти с заступниками. Мы побывали на Марсе и Нептуне. Мы смеялись над Неправедной. Мы учили красоте козлолюдей. Мы любили Разрушителей и пели Едокам.
— А, теперь? Теперь?
— Теперь, — сказала Хенмер, — мы приступили к Заполнению Долин.
23
Они бросились бежать от него. Он едва переставлял ноги и боялся снова потерять их сейчас, когда только что обрел, но они не исчезли из поля зрения и скоро привели его на поляну среди высоких треугольных деревьев с похожими на веревки, свисающими конечностями. Они валялись по волнистой голубоватой траве под странными деревьями. Он так долго был один, что едва мог с ними разговаривать. Наконец, он сказал:
— Почему вы не пришли за мной раньше?
— Нам казалось, что ты хорошо проводишь время, — ответила Хенмер.
— Ты — серьезно? Ну да, конечно. Но… — Клей покачал головой. — Я страдал.
— Ты учился. Ты рос.
— Мне было больно. И физически и морально.
Хенмер коснулась бедер Клея:
— Ты уверен, что это была боль? — И стал мужчиной. — Пора исполнить обряд.
— Один из Пяти Обрядов?
— Четвертый. Цикл почти завершен. Ты примешь участие?
Клей пожал плечами. Эти Скиммеры, их ритуалы, косвенность, их непредсказуемость начали его раздражать. Он испытывал по отношению к ним теплоту, хотя временами подумывал, не лучше ли вернуться в пруд к Квою или на грязевую банку к Ждущему, может даже в мир-тоннель, прежде чем Скиммеры выкинут с ним шутку похлеще, чем последняя. Но он откинул плохие мысли. Они ведут его и они — его друзья. Он их любит. Они любят его.
И Клей кивнул.
— Что я должен делать?
— Ляг на спину, — попросил Хенмер, — закрой глаза. Стань восприимчивым.
Появилось чувство, что сейчас он снова потеряет их.
— Подожди, не уходи, Хенмер, разве мы не можем получше узнать друг друга? Пропустите меня к себе. Что вы чувствуете все на самом деле? Что вы думаете о цели жизни? Почему мы в этом месте? Вы боитесь когда-нибудь? Сомневаетесь? Бываете не уверены? Хенмер.
Посмотрев вверх, он увидел, что Хенмер стал уже полупрозрачный, что он на пути к невидимости. Не осталось ничего, кроме усмешки.