Такие либеральные взгляды Павла по поводу исполнения заповедей Торы, конечно же, не могли нравиться иудеохристианам Палестины, которые были твердо убеждены, что Закон Божий никогда не изменяется, ибо не изменяется сам Бог (Мал.3:6), и что "скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет" (Лк.16:17; ср. Мф.5:18). А потому и не могло быть никакого примирения между этими двумя воззрениями.
Павел утверждал, что свои миссионерские полномочия он получил не от "высших" апостолов, а непосредственно от Бога через Христа (1 Кор.9:1-4; 15:9-11; 2 Кор.12:11-13; Гал.1:15-17), а потому и не считал себя обязанным подчиняться кому бы то ни было из людей, хотя иногда и шел на некоторые уступки (Деян.16:3; 21:23-26). Он проповедовал "от Иерусалима и окрестностей до Иллирика" (Рим.15:19; ср. Eus.HE.III.1:3; 4:1)687 и в 60-х годах в Риме был казнен688, не оставив после себя никакой организации и, вероятно, закончив жизнь в полном одиночестве. Почти на целое столетие имя Павла было забыто689.
Конечно, Павел не исповедовал Иисуса Богом и даже физиологическим сыном Бога690. Культ девы Марии был чужд апостолу язычников; в одном месте он однозначно говорит, что Иисус "родился от жены ((tm)k gunaikOj - из женщины)" (Гал.4:4); здесь греческое слово gun" не может означать девственницу (parqsnoj). Учение Платона - в том числе и идея о бессмертии души - также было чуждо Павлу. Достаточно вспомнить историю, произошедшую с апостолом язычников, когда он проповедовал перед афинянами, воспитание которых основывалось на учении о бессмертии души: "Услышав о воскресении мертвых [в судный день], одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время" (Деян.17:32). И только в последние годы жизни Павел принял некоторые элементы греческой философии - в частности, теорию о предсуществовании Христа до плотского рождения Иисуса (Флп.2:6-7; Кол.1:15-17). Эта теория широко отражена в Евангелии от Иоанна (Ин.1:1; 3:13; 6:51,62; 8:23,58; 17:5), но даже в нем высказывается мысль о подчиненном положении Христа перед Богом: "Отец Мой более Меня" (Ин.14:28). Так и Павел утверждал: "Христу глава - Бог" (1 Кор.11:3); и если, как утверждают клирики, апостол язычников ставил знак равенства между Христом и Богом, то, основываясь на изречении: "Вы же - Христовы, а Христос - Божий" (1 Кор.3:23), мы должны признать, что он ставил знак равенства между христианами и Христом, а это - абсурд. "Нет иного Бога, кроме Единого" (1 Кор.8:4), - утверждал Павел. - "У нас один Бог - Отец" (1 Кор.8:6).
Языко-христианство
Я
зычники, принимая христианство, неминуемо вносили в него языческие тенденции. Одним из первых элементов, который гои внесли в христианскую догматику, было верование в непорочное зачатие Иисуса. Юстин прямо говорит, что это верование находится в полном согласии с язычеством, сравнивая Иисуса с сыновьями Зевса - Гермесом и Персеем (Just.Apol.I.21-22). Игнатий так называемый Богоносец доказывал: "Бог наш Иисус Христос, по устроению Божию, зачат был Марией из семени Давидова, но от духа святого [...]. Но от князя века сего сокрыто было девство Марии и ее деторождение, равно и смерть Господа" (Игнатий. К ефесянам.18-19; ср. Hier.Matth.1). Игнатий не только доказывает, что Иисус был зачат непорочно, но и называет Его Богом, практически отстраняясь от монотеизма - ведь идея о единстве нескольких ипостасей в одном еще не была разработана691. Игнатий не только отстраняется от монотеизма, но и ратует за полный разрыв с культом Яхве (К магнезийцам.10; К филадельфийцам.6), называя тех, от кого "сокрыто было девство Марии и ее деторождение", то есть иудеохристиан, князем века сего Сатаной или его слугами.
Н
а Игнатии нам следует заострить свое внимание, ибо он был одним из первых, кто исказил как догматику, так и дух христианства. По рождению он был сирийцем - слог его посланий, написанных на греческом языке, доказывает, что он не был природным греком. О месте и времени его рождения, о первоначальном воспитании и дальнейших обстоятельствах его жизни до мученической кончины нет определенных сведений. Прозвище Богоносец (? qeofOroj - дающий или несущий Бога), которое Игнатий бесцеремонно себе присвоил, он сам истолковывал как человек, имеющий Христа в сердце (Acta Martyr.2)692. Кто был наставником Игнатия и кем он был поставлен епископом, об этом древние писатели говорят по-разному693, но достойно внимания свидетельство Евсевий, что Игнатий был вторым после Еводия епископом Антиохии Сирийской (Eus.HE.III.22), приняв кафедру около 67 года. О сорокалетнем правлении Игнатия антиохийской экклесией нам практически ничего неизвестно, однако мы точно знаем, что в 107 году Игнатий по какому-то нелепому побуждению решил пострадать и добровольно явился к Траяну, который в то время находился в Антиохии. Вызвав гнев императора на самого себя (и, надо думать, на всех христиан вообще), Игнатий был отправлен в Рим для предания на съедение диким зверям. И, конвоируемый десятью воинами, которых он за жестокое обращение к себе называет леопардами, Игнатий на пути к столице Империи пишет семь посланий к различным экклесиям (Iren.Haer.V.28)694. Так, 24 августа 107 года он отправляет с некоторыми из эфесских христиан Послание к римлянам, в котором, в частности, умоляет не ходатайствовать за него и не лишать надежды на желанное мученичество: "Хорошо, если бы звери были мне уже готовы, - пишет Игнатий. - Молюсь, да будут готовы послужить мне. Я буду ласкать их и уговаривать поскорее съесть меня - они со страху до некоторых не дотрагивались, - а если не захотят, я их заставлю. Простите меня, я знаю, чт( мне полезно. Я теперь начинаю быть учеником; ничто мне не в радость - ни зримое, ни незримое, только бы встретить Иисуса Христа. Пусть огонь, и крест, и стая зверей; пусть разбросают мои кости, отрубят члены, смелют в муку все тело; пусть придут на меня муки дьявола - только бы встретить Иисуса Христа" (Eus.HE.III.36:6-9). Молитвы Игнатия исполнились: 20 декабря 107 года он прибыл в Рим, где немедленно был отведен в амфитеатр и предан на съедение голодным зверям.
Конечно, смерть, мученичество, - все это заслуживает нашего сострадания. Но, спрашивается, ради чего пострадал Игнатий? Ради веры в Христа? Но разве призывал Иисус к тому, чтобы верующий по собственной доброй воле добивался мучений? Разве ярмо Основателя не благо и ноша Его не легка (Мф.11:30)?.. Суть, оказывается, не в этом. Игнатий сам признается, что жизнь ему стала не в радость, и выбирает такую вот форму самоубийства, искажая дух христианства, который и сегодня в некоторых извращенных умах ассоциируется с аскетизмом и страданиями (ср. 1 Кор.13:3). Такое понимание религии отталкивало от христианства ученых мужей античности, не признающих, что добровольные страдания (а не благочестивая жизнь) могут приблизить человека к Богу? Греческий писатель-сатирик Лукиан (ок. 120 - ок. 190) наверняка знал о смерти Игнатия и в карикатурной форме включил некоторые элементы его жизни в свое сочинение De morte Peregrini (О смерти Перегрина), в котором главное действующее лицо - Перегрин, - одержимое одним лишь желанием прославиться, подвергает себя самосожжению.