Сильную поддержку люмпен-пролетариат встречал со стороны крестьянского населения Галилеи (Jos.XVII.10:5; Vita.11), ибо эти земледельцы и скотоводы были до крайней степени истощены податями и ростовщичеством и часто, разорившись, пополняли ряды бродяг. Галилейские разбойники и иерусалимские люмпены находились в постоянных сношениях и, наконец, составили в противоположность фарисеям особую партию, партию зелотов.
Во время восстания в 4 году до н.э. фарисеи и ревнители Закона все еще были солидарны, однако во время восстания 6 года, когда фарисей Садок не смог поднять своих единомышленников в Иерусалиме, произошел окончательный разрыв между этими двумя партиями.
Вот что пишет о течении зелотов Иосиф Флавий: "Родоначальником четвертой философской школы стал галилеянин Иуда. Приверженцы этой секты во всем прочем вполне примыкают к учению фарисеев. Зато у них замечается ничем не сдерживаемая любовь к свободе. Единственным руководителем и владыкой своим они считают Господа Бога. Идти на смерть они считают за ничто, равно как презирают смерть друзей и родственников, лишь бы не признавать над собой главенства человека. Так как в этом лично может убедиться всякий желающий, то я не считаю нужным особенно распространяться о них. Мне ведь нечего бояться, что моим словам о них не будет придано веры; напротив, мои слова далеко не исчерпывают всего их великодушия и готовности их подвергаться страданиям. Народ стал страдать от безумного увлечения ими при Гессии Флоре (64 - 66 гг. - Р.Х.), который был наместником и довел иудеев злоупотреблением своей власти до восстания против римлян" (Jos.AJ.XVIII.1:6).
Однако в начале этой главы (Ibid.1:1) Иосиф отзывается о зелотах далеко не с таким уважением: "Некий галилеянин Иуда, происходивший из города Гамалы, вместе с фарисеем Садоком стал побуждать народ к оказанию сопротивления, говоря, что допущение переписи поведет лишь к рабству. Они побуждали народ отстаивать свою свободу. Их не может постигнуть неудача, говорили они, потому что налицо самые благоприятные условия; даже если народ ошибется в своих расчетах, он создаст себе вечный почет и славу своим великодушным порывом; Предвечный лишь в том случае окажет иудеям поддержку, если они приведут в исполнение свои намерения, особенно же, если они, добиваясь великого, не отступят перед осуществлением своих планов.
Народ с восторгом внимал этим речам, и, таким образом, предприятие получило еще более рискованный характер. Не было большего бедствия для нашего простонародья, как то, какое уготовили ему вышеназванные люди [...]. Происходили постоянные разбойничьи набеги и умерщвления наиболее именитых граждан под предлогом преследования общего блага, на самом же деле для того, чтобы палачи могли пользоваться имуществом умерщвленных. Отсюда возникли всевозможные возмущения, происходил ряд политических убийств, отчасти вследствие кровопролитной междуусобной борьбы, так как люди, озверев, кидались друг на друга и в своем увлечении не желали оставлять в живых никого из своих противников, отчасти же вследствие избиения врагов. Наконец наступил голод, доводящий людей до крайнего бесстыдства; города брались насильно и разрушались, пока наконец эта смута не довела до того, что храм Предвечного стал жертвой пламени, брошенного врагами. Такое горе и такие осложнения приносят с собой нарушение и отвержение родных установлений для всех участников этого дела".
Зелоты и выделившиеся из этой партии сикарии возглавили восставших в Иудейской войне 66 - 73 годов (Jos.AJ.XX.8:5-6; BJ.II.8:1; VII.8:1; Мишна.Санhедрин.9:6).
gG
П О Т У С Т О Р О Н У
Б И Б Л И И
Профиль императора Константина на монете
(музей Келси при Мичиганском университете)
Если любовь к предмету может способствовать лучшему его пониманию, то, надеюсь, будет признано, что я не погрешил против этого условия. Чтобы писать историю какой-нибудь религии, необходимо, во-первых, верить в нее (без этого невозможно понять, чем она очаровывала и удовлетворяла человеческое сознание); во-вторых, не верить в нее абсолютным образом, так как абсолютная вера несовместима с истинной историей. Но любовь может быть и без веры.
Э. Ж. Ренан196
А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.
Апостол Павел197
Все вероисповедания лишь искажают идею Иисуса... Если бы Иисус вновь явился среди нас, он признал бы своими учениками не тех, которые думают заключить его учение целиком в несколько фраз катехизиса, а тех, которые работают над продолжением его дела... Нагорную проповедь не превзойти. Никакой переворот не побудит нас отказаться, в области религии, от нашей связи с великой интеллектуальной и моральной семьей, во главе которой сияет имя Иисуса. В этом смысле мы - христиане, даже если бы и расходились во всех отношениях с предшествовавшим нам христианским преданием.
Э. Ж. Ренан198
III. Иисус вне Библии
11. Историчность Иисуса
"И
исус не является реальной исторической личностью. Он вообще никогда не жил, не существовал в истории. Он - миф, вымысел", - так нас учили с кафедр советских учебных заведений. Атеизм советского периода в борьбе с религией выбрал самую радикальную позицию: христианство уже потому является предрассудком, что предрассудком является вера в реально жившего на земле его Основателя. Правда, не все ученые безоговорочно приняли эту установку, многие, ссылаясь на Ф.Энгельса, все же предполагали, что некий палестинский проповедник по имени Иисус существовал в действительности и что именно этому проповеднику, распятому при Тиберии, во многом принадлежит заслуга возникновения новой религии. Но как бы то ни было, официальная позиция "научного" атеизма была категорична: Иисус - миф. Теория эта, впрочем, постоянно претерпевала кризис. Дух евангельской проповеди не вписывался в рамки компилятивного ее происхождения, да и археологические находки - в частности, обнаруженный Бернардом П. Гренфеллом фрагмент Евангелия от Иоанна (Р52) - говорили за то, что христианство возникло в I веке, а не во II, как утверждали мифологисты.
Тогда сторонники мифологической концепции с бoльшим усердием стали выискивать сходные черты между мифическими персонажами древности и Иисусом. После того, как были обнаружены Кумранские рукописи, мифологическую школу вдохновили слова французского ученого А.Дюпон-Соммэра, одного из первых исследователей Кумрана: "Галилейский Учитель, как он дан в Новом Завете, во многих отношениях является поразительным перевоплощением Учителя Праведности"199. Однако, как мы показали, разбирая мировоззрения секты ессеев, Учитель Праведности и его учение весьма и весьма отличаются от учения и личности Иисуса. Во-первых, Учитель Праведности был священником и толкователем Закона; орден, возглавляемый им, управлялся духовенством. Во-вторых, Учитель Праведности, насколько нам известно, не был казнен; о его кончине в Кумранских текстах говорится в спокойных эпических тонах200. А в-третьих, обрядов и правил у кумранитов было никак не меньше, нежели у фарисеев. Кумраниты строго хранили Шаббат и, в отличие от Иисуса, думали, что в этот день даже вытащить скотину из ямы - великий грех (Дамасский документ.11:14). Иисус шел ко всем обездоленным и презираемым, а Устав общины учил о "вечной ненависти к людям погибели", как кумраниты называли практически всех, кто не принадлежал к секте (Устав.9:24). В нее не допускали лиц с телесными недостатками (Устав Двух колонок.2:3-9). Строгая иерархическая дисциплина, изоляционизм, постоянное изучение Закона - вот чем характеризовалась жизнь в Кумране. "Избранники" были убеждены, что при наступлении Суда Божия спасутся только они. Более того, они надеялись принять участие в войне против "сынов тьмы" и заранее планировали свои действия в день эсхатологической битвы. Если же в Новом завете и Кумранских рукописях попадаются сходные выражения и образы, это указывает лишь на общую атмосферу эпохи. Не исключена и возможность того, что некоторые ессеи, покинув секту, влились в христианскую экклесию и принесли в нее свои обычаи и понятия.