Тертуллиан "обезображивает" лик Иисуса consulto, чтобы приурочить внешность Основателя к ветхозаветным стихам Второисаии, которые принимались за пророчества о Мессии: "Нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему" (Ис.53:2). И чуть выше: "Был обезображен паче всякого человека лик Его" (Ис.52:14).
Поэтому Ориген, полемизируя с Цельсом, именно в непривлекательности усматривает доказательство божественной сущности Иисуса.
С
другой стороны, Церковь утверждает, что облик Иисуса - прекрасен. Самое яркое выражение эта традиция нашла в изобразительном искусстве Ренессанса.
П
равославная Церковь традиционно утверждает, что образ Иисуса соответствует так называемому Спасу Нерукотворному. "Первое изображение Господа, по преданию, вышло из Его собственных рук. Князь эдесский Авгарь (Абгар V. - Р.Х.) был болен236. Слыша чудеса Спасителя и не имея возможности лично видеть Его, Авгарю пожелалось иметь хотя бы образ Его; при этом князь был уверен, что от одного воззрения на лик Спасителя он получит исцеление. Живописец княжеский прибыл в Иудею и всемерно старался списать Божественное лицо Спасителя, но по причине блистающей светлости лица Иисусова не мог этого сделать. Тогда Господь позвал живописца, взял у него полотно, отер лицо Свое, и на полотне отобразился чудный, нерукотворенный лик Господа"237.
По западному преданию, нерукотворенный образ Спасителя в терновом венке отобразился во время Его крестного пути. Когда с изнеможенного под тяжестью креста Иисуса шел в большом количестве кровавый от тернового венка пот, то в это время одна иудейка, по имени Вероника, отерла Его лицо платом, и в этот же момент на плате отпечатлелся нерукотворенный лик Спасителя в терновом венке. Это лик называется Вероникиным238.
Так называемый Спас Нерукотворный в православной иконографии
Существуют и другие предания, связанные с нерукотворенным образом Спасителя. Два из них, например, относят к евангелисту Луке, которого христианская традиция одарила, кроме прочих талантов, даром живописца. Церковное мифотворчество приписывает кисти Луки иконы Божией Матери и апостолов Петра и Павла. Более того, православная догматика считает евангелиста автором Смоленской и Владимирской икон Богоматери239.
Первое предание гласит, что после вознесения Иисуса ученики Его стали просить Луку изобразить им лицо Господа; он отказывался, говоря, что человеку сделать это невозможно, но после трехдневного поста, плача и молитвы согласился и нарисовал на доске контуры лица черным по белому; но прежде, чем Лука взялся за кисть и краски, все ученики увидели на доске внезапно появившийся нерукотворенный Лик.
Согласно второму преданию, еще при жизни Иисуса Лука трижды пытался изобразить Его лик для исцеления кровоточивой жены своей, Вероники, и трижды, сравнивая написанное лицо с живым, убеждался, что сходства между ними нет. "Чадо, лица Моего ты не знаешь; знают его лишь там, откуда Я пришел", - сказал ему Христос; а Веронике: "Буду сегодня есть хлеб в доме твоем". И она приготовила трапезу. Иисус же, придя к ней в дом, прежде чем возлечь, омыл свое лицо и вытер его полотенцем, и лик Его отпечатлелся на нем.
Герчино.
"Евангелист Лука
изображает Богородицу"
(масло, холст, 180,3 х 221 см,
1652 - 1653 гг.)
По поводу этих легенд отметим, что иудейский Закон запрещал изображать и поклоняться каким бы то ни было образам (Исх.20:4-5; Втор.5:8-9; Пс.113:12-16 = Т'hиллим.115:4-8), а евангелист Лука не был знаком ни с Иисусом, ни с Его учениками.
И
так, нерукотворенные образы мы можем с полным правом считать фальшивками; а вот что касается Туринской плащаницы, то по вопросу о ее подложности в христианском мире полного единодушия нет. Не углубляясь более в разрешение всех загадок Туринской реликвии и оставив в стороне все pro и contra по поводу ее подлинности, отметим, что профессор Дьюкского университета в городе Дарем (США, штат Северная Каролина) А.Вангер утверждает, что ранневизантийская иконография Христа дает несколько случаев чрезвычайно близкого совпадения пропорций и деталей лица на плащанице с лицом Христа на нескольких монетах и иконах периода правления Юстиниана I и Юстиниана II (VI и VII вв.). А осенью 1977 года английский историк Ян Уилсон выступил в Лондоне на международном симпозиуме с гипотезой, согласно которой "нерукотворный образ", известный нам с древности по преданию, был ничем иным, как погребальной плащаницей Христа; она могла хранится в сложенном виде, так что был виден только лик, а впоследствии ткань была развернута полностью240.
Как бы то ни было, у нас нет веских причин отвергать официальное мнение по поводу подлинности Туринской плащаницы: эта реликвия была создана в XIV веке. А что касается совпадений между раннехристианской иконографией и изображением на плащанице, то их вполне можно объяснить общей традицией.
Что же касается попыток определить по Туринской плащанице рост Иисуса, то они не увенчались успехом. Как сообщает Зенон Косидовский241, итальянский профессор Николо Миани и прелат Гило Риччи пришли к выводу, что рост Иисуса равнялся 162,56 см, а по расчетам скульптора и специалиста по анатомии профессора Лоренцо Феррии - 182 см; дело в том, что очертания на полотне смазаны и лишены четкости242.
Б
ыл Он и прекрасен и безобразен", - читаем мы в Деяниях Петра. И перед глазами встает два нерукотворенных образа Спасителя: римский, на Вероникином плате, - страдающий раб; и византийский, восточный, на Авгариевом плате, - торжествующий Царь. Какой же из этих Ликов более соответствует историческому Иисусу?
По этому поводу будет интересно рассмотреть опубликованное в 1474 году так называемое Послание Лентула, якобы представляющее собой отчет проконсула Палестины римскому сенату243. Вот что говорится в нем об Иисусе: "Среднего роста человек [...]. С таким лицом, что всякий, видящий его, любит его или страшится. Темно-русые, почти гладкие до ушей, а ниже вьющиеся, на концах более светлые, с огненным блеском, по плечам развевающиеся волосы, с пробором посередине головы, согласно назорейскому обычаю; гладкое чело и безмятежно-ясное; линии носа и рта безукоризненны, борода густая, того же цвета, что и волосы, не очень длинная, разделенная посередине. Взгляд прямой, проницательный, глаза сине-зеленые244, меняющиеся. Страшен во гневе, ласков и тих в увещании; весел с достоинством. Иной раз плачет, но никогда не смеется. Держится гордо и прямо, руки и плечи его полны изящества [...]. Слова пророка: "Ты прекраснее сынов человеческих"245, - воистину исполнились на нем".
Такой вот панегирик якобы прислал в сенат высокий римский чиновник, который, по странному обстоятельству, даже цитирует чуждый ему Ветхий завет. Впрочем, еще в XV веке Лоренцо Валла установил, что этот апокриф не древнее XII века.
Существуют еще два апокрифа о внешности Иисуса - один у Иоанна Дамаскина (ок. 675 - 749) в сочинении Три слова против порицающих иконы (730 г.), другой - у последнего церковного историка Никифора Каллиста (XIV в.).
"Был Он лицом, как все мы, сыны Адамовы", - говорит Иоанн Дамаскин, отмечая тесно сближенные - как бы сросшиеся - брови, черную бороду, сильно загнутый нос, и прибавляет еще одну черту: "Был похож на Матерь Свою".
Несколько особых примет есть и у Никифора Каллиста: "Мягко вьющиеся, белокурые при темных бровях волосы; смуглый цвет лица; светлые, неизъяснимой благостью сияющие, глаза проницательны [...]. Немного согбен в плечах [...]. Тих, кроток и милостив [...]. Матери Своей Божественной подобен во всем".
Несмотря на все различия в словесных портретах, у Дамаскина и Каллиста обнаруживается одна существенная общая деталь - Иисус был похож на свою мать.
Сын Марии, Бар-Мирй(м ((((((((((((), - так называли Иисуса в Назарете (Мк.6:3). Он Сын Марии, а не Иосифа, по-видимому, потому, что, как говорится, уродился не в отца (Иосифа), а в мать. Возможно, Иисус т(к был похож на нее лицом, что, глядя на Него, все, знавшие Марию, об отце невольно забывали, помня только о матери.