Прокураторы Иудеи в мирное время имели в своем подчинение только вспомогательные войска529, ибо римские легионы находились в Сирии - в подчинении имперского легата.
У
же в первые годы своего правления Пилат, отправляясь из Кесарии Приморской в Иерусалим на зимовку, внес во дворец Ирода позолоченные щиты (signa) - символ Римской империи. Иосиф Флавий утверждает (Jos.AJ.XVIII.3:1), что на них были изображения императора. Филон Александрийский, напротив, говорит, что "не было на них никаких изображений, ни чего-либо другого кощунственного, за исключением краткой надписи: мол, посвятил такой-то в честь такого-то" (Philo.Leg. ad Gaium.38).
Как бы то ни было, иудеи стали требовать, чтобы Пилат снял римские щиты и не осквернял заповедей Торы. По версии Филона, иудеями по этому поводу даже было послано письмо императору Тиберию. Пилат же, однако, приказал бунтовщикам разойтись по домам, пригрозив, что в противном случае применит оружие. Но тут случилось непредвиденное: евреи не дали запугать себя и все как один, обнажая спины, бросились на землю в знак того, что предпочитают погибнуть, нежели отступить (Jos.BJ.II.9:2-3).
То ли фанатизм евреев (Jos.AJ.XVIII.3:1), то ли приказ Тиберия (Philo.Leg. ad Gaium.38), - что-то заставило Пилата вернуть императорские знаки обратно в Кесарию (ср. Jos.BJ.II.9:2-3).
Впоследствии Пилат соорудил в Иерусалиме водопровод. На это он употребил деньги святилища Храма - так называемый Корб(н (((((((( - букв. жертва). Водопровод питался ключами местности Эль-Аррув, находившимися на расстоянии двухсот стадий530 от города. Однако население воспротивилось этому, и множество иудеев собралось около рабочих, занятых сооружением водопровода, и стало требовать, чтобы прокуратор оставил свой план. Пилат же распорядился переодеть значительное число воинов в еврейскую одежду, дал им дубины и бичи, которые они должны были спрятать под хитоном, и велел им окружить толпу со всех сторон. Толпа, в свою очередь, получила приказание разойтись. Но так как она продолжала поносить Пилата, то он подал воинам условный знак, и солдаты принялись за дело гораздо более рьяно, чем то было желательно самому Пилату. Работая дубинами и кнутами, они одинаково поражали как мятежников, так и совершенно невинных людей. Иудеи, однако, продолжали держаться стойко; но так как они были безоружны, а противники их вооружены, то многие из них тут же были убиты, а многие ушли, покрытые ранами. Таким образом было подавлено возмущение (Jos.AJ.XVIII.3:2; BJ.II.9:4).
Такие кровопролития Пилат производил не единожды. Он был первым из прокураторов, который начал посягать на неприкосновенность еврейской религии. По свидетельству Филона Александрийского (Philo.Leg. ad Gaium.38), Ирод Агриппа I в письме к императору Калигуле обвинял Пилата в продажности и хищничестве, в разорении целых фамилий, в казни множества людей, не подвергнутых даже никакому суду, во всех низостях и ужасах, затейщиком которых был Пилат и которые превосходили все пределы.
А волнения происходили не только в Иудее, но и в Самарии531. Так, некий человек побудил самаритян собраться к нему на гору Гаризим ((((((((() и стал уверять их, что покажет им зарытые здесь священные сосуды Моисея (ср. 2 Макк.2:4-8). Самаритяне вооружились, поверив этой басне, и расположились в деревушке Тирафане. Тут же к ним примкнули новые пришельцы, чтобы возможно большей толпой подняться на гору. Однако Пилат предупредил это действие, выслав вперед воинские отряды, которые, неожиданно напав на собравшихся в деревушке, часть из них перебили, а часть обратили в бегство. При этом они также захватили многих в плен, и Пилат распорядился казнить самых влиятельных из них (Jos.AJ.XVIII.4:1).
После этого самаритянские старейшины явились к бывшему консулу Вителлию, который теперь был имперским легатом Сирии, и стали обвинять Пилата в казни их единоплеменником, говоря, что последние пошли в Тирафану вовсе не с целью отделиться от Рима, а для того, чтобы уйти от насилий Пилата. Тогда Вителлий послал Марцелла (Marcellus), одного из своих приближенных, в Иудею, чтобы принять там бразды правления, Пилату же велел ехать в Рим для ответа перед императором в возводимых на него обвинениях. Понтий Пилат отправился в Рим, ибо не смел ослушаться приказания Вителлия, но прежде, чем низложенный прокуратор успел прибыть в столицу Империи, Тиберий умер (Jos.AJ.XVIII.4:2).
По-видимому, после своей отставки Пилат получил от Гая Калигулы новое назначение. Впрочем, Евсевий, ссылаясь на неких греческих писателей, утверждает: "Следует обратить внимание, что тот самый Пилат, живший во времена Спасителя, впал, по преданию, при императоре Гае в такие беды, что вынужден был покончить с собой и собственной рукой наказать себя: суд Божий, видимо, не замедлил настигнуть его" (Eus.HE.II.7). Однако у нас нет оснований доверять этой христианской легенде.
`O basileYj tin 'Iouda...wn
П
рокуратор, вероятно, периодически прибывал из Кесарии в Иерусалим перед иудейскими праздниками, чтобы предотвращать мятежи зелотов. Эти волнения особенно часто вспыхивали во время праздников, когда в столице скапливалось множество паломников.
Издавна считалось, что в день распятия Христа был хамсин ((((((((()532 - сухой и жаркий юго-восточный ветер, несший с собой много песка и пыли. Вероятно, именно хамсином пытались объяснить "наступление тьмы" (Мф.27:45; Мк.15:33; Лк.23:44; ЕП.15), однако оно, по-видимому, приурочено к словам пророка Амоса: "И будет в тот день, говорит Господь Бог: произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня" (Ам.8:9).
7
апреля 30 года, рано утром, поддерживающая римлян иудейская знать привела Иисуса в преторий533 - в бывший дворец Ирода (Philo.Leg. ad Gaium.38; Jos.BJ.II.14:8) - и обвинила Основателя перед Пилатом в заговоре против римского владычества (Лк.23:1-2). Хотя Иисус и не называл себя царем Иудеи, но, называя себя Мессией, Он автоматически присваивал себе титул царя. В Книге пророка Михея прямо сказано: "И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными! из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле" (Мих.5:2).
Яхве - Бог, созданный израильским народом. И хотя переименовали в Синодальном переводе Ветхого завета Яхве на Господь, Он не изменил своей сути. Иисус называл Отцом Небесным не кого-нибудь, а иудейского Бога Яхве. Поскольку Яхве создали израильтяне, то, разумеется, себя они поставили "избранным" народом перед тем же Яхве. В Танахе Иегова объявляет Аврааму: "Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое" (Быт.12:2). Далее Он говорит Израилю: "Народ святой ты у Яхве, Бога твоего: тебя избрал Яхве, Бог твой, чтобы ты был Ему народом, избранным (((((((() из всех народов, которые на лице земли" (Втор.7:6, РХ). Всюду в Танахе подчеркивается монопольный характер избранности израильтян: "И истребишь ты все народы, которые Яхве, Бог твой, дает тебе: да не сжалится глаз твой над ними" (Втор.7:16, РХ). "Ты распространишься направо и налево, и потомство твое завладеет народами и населит опустошенные города" (Ис.54:3).
В период постоянного угнетения со стороны иноземцев израильтяне ждали от своего Бога спасения, и спасения именно для "избранного" народа; поэтому Ветхий завет, который писался израильтянами, пронизан обещаниями дать "избранному" народу привилегированное положение и послать ему своего Помазанника, то есть Мессию. В Танахе нет обещаний благ после смерти в раю (до этого додумались позже, и прежде всего под влиянием греческой философии), все блага обещались в миру, в земной жизни. Поэтому Яхве "обещает" послать Помазанника на землю именно в качестве царя Израиля, при котором "избранный" народ будет процветать и жить счастливо, как он жил во времена помазанного царя Давида или даже лучше. Значит, называя себя Мессией, Иисус называл себя царем (Мф.25:34). И несмотря на то, что Иисус, вероятно, не стремился занять престол (Ин.6:15), иудейская знать не лжесвидетельствовала, указывая Пилату, что Иисус называет себя царем Иудеи (ср. Деян.17:7).
Очевидно, что для Пилата дело было вполне ясно. С точки зрения римской юстиции, здесь налицо было crimen laesas majestatis. Когда прокуратор, как представитель императора, казнит Иисуса, он только исполняет свою обязанность. Масса иудейства, наоборот, не имела никакого основания негодовать на человека, который восстал против римского владычества и призывал к тому, чтобы не платить кесарю податей. Если Иисус действительно делал это, то Он поступал в духе зелотизма, преобладающего тогда в Иерусалиме. Таким образом, если считать отмеченные в Евангелиях обвинения правильными, то иудеи должны были относиться к Иисусу с симпатией, а римский прокуратор, напротив, должен был осудить Его. Именно такие отношения иудеев и римлян можно проследить к другим людям, назвавшим себя Мессией или близким к этому титулу, - к Иуде Галилеянину (Jos.AJ.XVIII.1:1,6; XX.5:2; ср. Деян.5:37), Февде (Jos.AJ.XX.5:1; ср. Деян.5:36), Симону Бар-Кохбе (((((((((((() (Eus.HE.IV.6) и др.