И он со смехом хлопнул Йокеля по спине.
— Штаны-то не обмочил, бедняга? Э, да ты ещё и язык проглотил!
— Да я… — пробормотал тот растерянно и утёр лоб, не выпуская поводьев. — Я уж думал, и всё тут… Вправду это было, вы тоже видели?
— Да уж видели, — хохотнул Нат. — Понять не могу только, чего не Трёхрукий явился. Я ему столько должен, вспомнить страшно… Хотя и он мне с камнем этим удружил, паскуда.
Нат помрачнел, но потом опять развеселился.
— А Двуликий, видели, на меня похож! Похож, а?
— На тебя? — кривя губы, спросила Ашша-Ри и сплюнула. — Он похож на тебя не больше, чем тьма на свет. Его волосы черны, а на щеках метки, как у детей тропы.
— Чего? Да брешешь ты! Никаких меток у него не было, а волосы — во, точно такие!
И Нат потянул себя за русую прядь.
— Я тоже видел метки, — сказал старый охотник. — Тут и тут.
Он провёл пальцем по щекам.
— Йокель, а ну подтверди!
— Да что ж ты думаешь, я лицо его рассматривал? Я себя от страха не помнил! Кажется, и мысли ни одной не осталось, уйти бы только. Какое там лицо, нашёл о чём спросить!
— Шогол-Ву, ну а ты, друг мой?
Запятнанный пожал плечами.
— Я разглядел сапог.
— Тьфу…
— Я не видела меток, — вмешалась дочь леса, — но волосы были белыми, как туман.
— Да какой ещё туман!.. А ты, Чёрный Коготь, что видел?
Клур нахмурился, глядя в сторону.
— Я видел смерть, — сказал он. — Кончайте разговоры, едем.
Все притихли, и слышно стало, как нептица тянет клювом перо, вычёсываясь.
— Вернёмся на прежний путь? — спросила Ашша-Ри. — Он ушёл.
— Не поеду я туда! — вскричал Йокель. — Хотите, берите телегу, и одного рогача вам оставлю, но туда не поеду! Может, он просто не виден, а сам ждёт.
— Ты жалок! Если то Двуликий, он настигнет на любой тропе. Сойдёт с холма, где захочет…
— Да и мне чутьё подсказывает, что лучше б не соваться обратно, — вмешался Нат. — Он-то, может, и сойдёт, где захочет, да надо ещё, чтоб захотел. А будем у него под носом крутиться… Был бы я богом, я б таких прихлопнул. А чего, сами напрашиваются.
— Вы, трусливые души! Он не такой, как вы. Он оценит смелость. Нужно было не сворачивать, а ехать прямо!
— Ага, чтоб ему было удобнее нас давить!..
— Тихо! — прикрикнул Клур. — Едем дальше. Возвращаться не будем.
— Во, выкусила?
— Но почему?..
— Я сказал, и этого должно быть достаточно.
Клур сжал колени, вынуждая рогача тронуться с места. И если Ашша-Ри и хотела что-то добавить, она сдержалась и промолчала.
— Ты ведёшь нас к упокоищу! — воскликнул им вслед старый охотник. — Стой, чёрный пёс!
Он поскакал за Клуром. Понял, что не остановит, и придержал рогача, перекрыв телеге путь.
— Что будет, если мы прогневаем богов? Твой камень, как велика его сила?
— Ну, видно, сейчас и проверим, — ответил Нат. — Выбора-то нет: или вперёд, или назад. А ты что скажешь? Как далеко нужно держаться от могил?
Хельдиг задумчиво потрепала по шее белого зверя. Тот, даром что в повязке, мотал головой и фыркал. Собрат лизал его морду, успокаивая.
— Прежде камень передавался от вождя к вождю, и этот порядок не нарушался много жизней. Такого, как сейчас, не случалось. Я не знаю, чего ждать.
— Вот я и говорю, сами не знаете ничего… Значит, одолжишь рогача своего, полем объеду, стороной. Делов-то!
— Рогачей, — поправила Хельдиг. — Их двое.
— Как по мне, один, и уродливый. Ну, чего ждём?
Зебан-Ар покачал головой, плотно сжав губы, но согласился, отъехал и пропустил.
Этой дорогой, видно было, ездили нечасто. Кустарники, осмелев, забирали себе всё больше места. Травы, те и вовсе зашли на полосу меж колеями, и теперь шелестели, шептали о чём-то под брюхом телеги. Говорили, должно быть, о том, что к упокоищу вновь кого-то повезли.
Нептица сперва глядела по сторонам, потом всё чаще стала жмуриться. Наконец, распушив перья, спрятала клюв между крыльев. Лишь иногда, если телегу качало, чёрный глаз приоткрывался ненадолго.
Шогол-Ву сидел, прислонясь к борту и поджав ноги. Когтистая лапа касалась его бедра. Порой зверю что-то снилось, и когти сжимались.
Напротив устроился Нат. Перетягивал струну — та лопнула, когда нептица прошлась по стренге. Цокал языком, качая головой. Закончив работу, коснулся пальцами, прислушался. Нахмурился и заставил стренгу запеть опять, а потом прихлопнул струны ладонью.
— Слышишь? — спросил он, поднимая глаза на соседа. — Это что гудит?
Шогол-Ву прислушался. Поскрипывала телега, тяжело падали копыта на сырую землю. Шумели травы, кустарники скребли по колёсам да иногда щёлкали поводья.