"Эти неблагодарные дикари до сих пор глотают необработанные алмазы, чтобы потом вывезти их на черный рынок. Каждые несколько месяцев мы должны напоминать остальным, что бывает с теми, кто ворует".
Александр смотрел, как тридцать рабочих выходят из шахты, грязные и худые, их глаза метались, как у загнанных в угол животных. Отчаянные. Русские солдаты выстроили их в ряд и приковали к рельсам, очевидно, для этого и поставленным. Каждому из прикованных дали выпить по литру раствора сульфата магния - эквивалент медицинского очищения кишечника. В течение двадцати минут сильные спазмы предшествовали извержению водянистых человеческих экскрементов. После того как местные охранники просеяли зловонное месиво, выяснилось, что трое из них извергли необработанные камни.
"Что с ними будет?" спросил Александр, когда троих преступников увели.
"Лучше мы вам покажем", - ответил Петрович. "А пока идите за мной".
Александр пошел на экскурсию. Хотя он с уважением слушал брифинг о добыче алмазов и ожидаемой производительности на ближайший год, его мысли были заняты тремя мужчинами, которых удалили за воровство; они выглядели достаточно здоровыми, а жизнь в этом районе означала, что у них должны быть навыки слежки и охоты.
Идеальные кандидаты.
В конце смены всю рабочую силу собрали в нескольких сотнях ярдов от входа в шахту, на краю котлована. К ним обратился на родном диалекте командир местного ополчения под непосредственным руководством русского советника. Александр отметил тихую мрачность, опустившуюся на толпу. В воздухе витала смерть.
"Что он сказал?" спросил Александр.
"Он сказал: "Вот что бывает с ворами". "
"Кто они?" спросил Александр, указывая на трех человек, выстроившихся поперек ямы от собравшейся толпы: женщину лет тридцати, старика и мальчика, которому было не больше десяти. Их руки и ноги были связаны, а одна нога прикреплена цепью к ржавым кускам металла. Они были раздеты.
"Это родственники трех воров. Ополченцы вытащили их из деревень. Это единственный язык, который понимают эти варвары".
Толпа начала протестовать, но была заглушена автоматной очередью из АК русского советника, выпущенной в небо.
Александр наблюдал, как сквозь толпу протащили побитый пикап, а троих похитителей алмазов приковали голыми к его кузову. Когда они увидели своих родственников на краю ямы, их первобытные крики пронзили воздух, руки дергались в тщетной попытке освободиться.
"Неплохой сдерживающий фактор", - констатировал Добрынин.
"Да, неприятно, но необходимо", - ответил Петрович.
Александр остался невозмутим, даже когда трое охранников забрались в грузовик, схватили за головы закованных в кандалы заключенных и заставили их смотреть, как их родственников по ту сторону ямы бьют дубинками, пока те не перестанут сопротивляться. Женщина оказалась самой сильной; потребовалось несколько ударов дубинкой по голове, прежде чем ее воля к борьбе ослабла настолько, что мужчины смогли поднять тяжелые металлические предметы, к которым они были прикованы, и бросить их в яму.
Dorylus, более известные как муравьи-сафари, обитают в основном в Центральной и Восточной Африке. Живя двадцатимиллионными колониями, они обычно перемещаются от источника пищи к источнику в течение всего года. Эти муравьи питались хорошо в силу своего предназначения. Им не нужно было двигаться. Их жало невероятно болезненно, но муравьи редко используют его: их челюсти достаточно сильны, чтобы разорвать плоть добычи. Коренные жители используют их для зашивания порезов, которые в развитых странах потребовали бы наложения швов. Здесь, в африканском буше, они заставляли муравья кусать по обе стороны раны, отрывая тело и оставляя мощные мандибулы на месте, чтобы создать импровизированный шов, который может закрывать порез несколько дней подряд.
Трое воров были вынуждены наблюдать, как их любимые беспомощно корчатся на полу ямы, а прожорливые муравьи-сафари быстро покрывают их тела. Не имея возможности отмахнуться от них и привязанные к яме тем, что было похоже на шар и кандалы, они терпели пытку быть съеденными заживо. Сердце старика остановилось гораздо раньше, чем муравьи пробрались в его мозг через глазницы. Женщине повезло: она была практически мертва от удара дубиной, прежде чем упала на дно ямы. А вот крики мальчика будут преследовать толпу всю оставшуюся жизнь: его истошные вопли длились более двадцати минут, пока его медленно пожирали ненасытные насекомые. Когда его крики перешли в хныканье и наконец закончились, троих воров приковали к железным шарам, которые затем бросили в яму, где их ждала та же медленная смерть, что и их родственников. Через несколько минут трое рабочих были покрыты муравьями. Тщетные попытки снять кандалы под первобытные крики и стоны наполнили вечерний воздух. Смерть наступила через двадцать минут. Через час от них остались только кости.
"Это должно держать их в узде еще месяц", - заявил Петрович.
"У вас есть еще вопросы?" спросил Добрынин у своего гостя.
Александр покачал головой.
Да, алмазные копи были бы как нельзя кстати. Из тех, кого планировалось казнить за контрабанду драгоценных камней, Петрович мог бы время от времени оставлять одного, чтобы скормить муравьям в качестве предупреждения. Тех, кто в здравом уме и теле, переправят самолетом на Камчатку к Александру, а затем на остров Медный.
Там у них будет хотя бы спортивный шанс.
ГЛАВА 6
Олд Таун Александрия, Вирджиния
Кэти Буранек прислонилась к стене своей квартиры в Олдтауне, погрузившись в раздумья, и смотрела, как капли дождя бьют по окну и скатываются вниз, собираясь на карнизе. В одной руке она держала бокал с белым вином, а другой теребила крестик на шее. Она должна была обдумывать свои дальнейшие действия на телеканале. Хотела ли она вести собственное шоу или довольствоваться расследованием тех историй, которые ее интересовали; тех, которые, по ее мнению, были важны для американского народа? Вместо этого она думала о Рисе, выздоравливающем в Монтане и примиряющемся с будущим, которого, как он думал, не существует. Была ли она частью этого уравнения? Неужели его вечно будут преследовать видения жены и дочери, отнятых у него консорциумом политиков, военных и финансистов частного сектора? Или Рис научится жить с памятью о них, а его жизнь станет положительным свидетельством их наследия?