Анька совсем притихла, сидела не шевелясь. Вон оно как – решить ее проблему! Она не знала, чего ей больше хочется – плакать или смеяться. Ну конечно, разумеется: проблемы – это только у них с мамой, а дядь-Леша, видимо, настолько доволен жизнью, настолько целостен и самодостаточен, что ему не требуются никакие дополнительные кусочки мозаики. Все, что можно было наладить, он давным-давно уже довел до состояния нормы, и Анька тут совершенно ни при чем. Видимо, его норма – это огород, скотина и сплошные незабудки на дешевеньком ситце.
– Поеду я, дядь-Леш, – устало выговорила она и поднялась. – Извини, что потревожила.
– Анька, да что стряслось-то?! – в сердцах почти выкрикнул он. – Куда ты поедешь?!
Анька безразлично пожала плечами. Он этот жест воспринял как-то по-своему.
– Так! – Он положил свои лапищи на ее плечи, заглянул в глаза. – Ну-ка! Анют, ты же понимаешь, что я не отпущу тебя, пока ты мне не скажешь…
– Да что сказать-то?! – вспылила она, глядя в сторону, на оконные занавески-раздвигушки, на печь, на свежеокрашенные доски пола – куда угодно, только не на дядь-Лешу. – Я хочу с тобой жить! Понятно?!
– То есть… Ты что, из дома сбежала? С мамой поссорилась? Так мы это быстро поправим!
«Не услышал. Не понял», – с горечью констатировала она и перестала прятать от него глаза.
– Я хочу с тобой жить, – повторила она, и до него наконец дошло – так славно дошло, что он в испуге мгновенно сдернул свои лапищи с ее плеч.
– Ты… с ума сошла? – ошарашенно спросил дядь-Леша.
Сейчас, наверное, нужно было быстренько уйти и попытаться забыть произошедшее, но где-то внутри у Аньки уже включилась та бесстыжая и хамоватая девочка-подросток, умевшая задавать неудобные вопросы.
– Дядь-Ле-ош, перестань делать вид, что для тебя это откровение какое-то! – ехидно ухмыльнувшись, с ленцой протянула она. – В чем сумасшествие? Все закономерно, все к этому шло. Разве нет? Ведь я же тебе нравлюсь!
– Анют, нравишься, конечно, – оторопело подтвердил он и отступил еще на полшага подальше от нее, – но не как женщина…
Она приблизилась на те же полшага и, глядя в упор, невинным голоском поинтересовалась:
– Дядь-Леш, ты – пидор?
– Чего?! – Он беспомощно и уморительно вытаращился.
– Ну, если ты пидор, тогда понятно. Если же ты нормальный мужик – я не могу тебе не нравиться как женщина. Ну или как там?.. Как красивая юная фея.
– Аня, ты же ребенок…
– Ой, прекрати! – с досадой отмахнулась она. – Этот ребенок, между прочим, уже умеет…
– Стоп! – внезапно рассердившись, пришел в себя дядь-Леша. – Интимные подробности мне точно ни к чему! Анют, я не знаю, чего там тебе примечталось… возможно, я сам виноват в этом… но то, о чем ты говоришь, совершенно невозможно.
Прищурившись, Анька еще раз оглядела горницу – колышущиеся от теплого дуновения занавесочки, печку, дурацкое панно с горой Казбек на стене, недопитый чай и «помадки» в блюдечке. За окошком воробьиная стайка облепила куст и сейчас переливчато и оголтело чирикала на всю улицу.
– Ну, хорошо, – мирно сказала она. – Нет так нет. Не бери в голову, дядь-Леш. Приезжай в гости. Физкульт-привет, я побежала!
* * *
Когда живешь в одной комнате вдвоем с мамой, личное пространство организовать бывает крайне сложно. Саму Аньку это не слишком напрягало – куда больше ее раздражало, что подружка Виленка, приходя в гости, вообще не задается вопросом каких-то там пространств и поэтому запросто может перепутать Анькину блузку с маминой и начать примерять, пока хозяйка на кухне делает бутерброды. Или, вот как сейчас, без спроса красить ресницы маминой тушью. Сделаешь замечание – удивится: у вас же коробочки рядышком лежат, в одной куче! И вообще, если это так принципиально, подписывайте всю свою косметику, где чье. О том, что можно просто спросить разрешения, прежде чем воспользоваться, Виленка никогда не догадывалась. Но что поделаешь? Подруг выбирают по каким-то иным, подчас необъяснимым критериям.
– И вот тогда… – Вилена говорила с большими паузами, во время которых, пошире раскрыв глаза и для чего-то округлив рот, наносила влажной щеточкой-расческой на ресницы еще пару штрихов. – И вот тогда я решила, что обязательно поеду на дачу к Максиму Исааковичу. Раз там будет Васечка Легецкий – у меня появится шанс на… ну, по обстоятельствам, короче.