Анька, забравшись на стул с ногами, задумчиво покусывала клубничку. Потом не вытерпела и спросила:
– Слушай, а как познакомились твои бабушка и дедушка?
– Так на фронте же, во время Империалистической! – изумившись перемене темы, отозвалась Виленка. – Я же рассказывала: бабушка дедушку с того света буквально вытащила. Она сестрой милосердия была в полевом госпитале. Потом, когда дед поправился после ранения, вернулся обратно в полк, разыскал ее… Ну и закрутилось.
– Понятно… А родители как встретились?
– Матушка, что с тобою сегодня, а? – Виленка даже развернулась к ней, забыв о ресницах. – Что за расспросы такие?
– Тебе трудно, что ли, ответить?
– Да обычно встретились. – Подружка пожала плечами. – В круизе по рекам и озерам. В агитбригаде, в общем. В первый же день на пароходе познакомились, а потом папа на каждой пристани сбегал, чтобы букет ей раздобыть или сувенирчик. Романтика! А теперь рассказывай: для чего тебе это понадобилось?
Анька вздохнула и переменила положение.
– А это не мне понадобилось. Это тебе понадобится. Ты, матушка, слишком уж повернута на своем Васечке Легецком. Если когда-нибудь кто-нибудь попросит твою дочку рассказать вот такую вот историю о своих родителях – что она расскажет? Что мама по пьяни отдалась папе на профессорской даче?
Виленка загоготала.
– Дура ты, – с жалостью поглядев на подружку, снова вздохнула Анька. – Дохохочешься однажды…
– Не будь занудой, матушка! – бодро откликнулась Виленка. – Я все равно туда поеду.
– Да я и не думала отговаривать, – равнодушно пожала плечами Анька. – Наоборот, ты мне нужна как прикрытие.
– В смысле?
– Я маме скажу, что вместе с тобою к Максиму Исааковичу на дачу еду.
– И?.. – заинтересовалась Виленка. – Скажешь – а сама куда?
– Туда, матушка, туда.
– К своему?! – восторженно всплеснула руками подружка. – В деревню? Правда, что ли?! Вторая попытка?
– Да, по сути, первая. – Анька поднялась со стула, прошлась по комнате туда-сюда, зачем-то покусала нижнюю губу. – Тогда даже не попытка была, а так… разведка боем. И непредвиденный фактор вмешался.
Глядя вопросительно, Виленка изобразила жестом грудь необъятных размеров.
– Ну да, – подтвердила Анька. – Незабудка… И дядь-Леша тоже не был готов к тому разговору. Может, действительно привык воспринимать меня маленькой девочкой, дочкой своей сокурсницы… А за эту неделю, я уверена, он уже не раз сам себя проклял за то, что так себя повел. Я вот просто-таки чувствую, что всю неделю он только обо мне и думал.
Виленка вновь загоготала, и Анька раздраженно шикнула на нее.
– Ну хорошо, – присмирев, серьезно проговорила подруга. – А на этот раз ты что ему скажешь?
– Говорить я в этот раз буду мало. – Анька с сомнением посмотрела на подругу, внимательно, будто примеряясь, стоит ли рассказывать секрет. – Помнишь, у меня глаз косил?
– Помню, что до войны ты ходила в жутких очках.
– Очки, может, и помогали, но медленно и ненадежно. Тогда дядь-Леша свозил нас с мамой в свою деревню. Там на окраине у них бабка живет, всякие-разные болезни заговаривает.
– Ведьма, что ли? – восторженно выпучив глаза, уточнила Виленка.
– Ну, может, и не ведьма, но кой-чего, видимо, умеет. Глаз, во всяком случае, с тех пор не беспокоил.
– Попросишь ее приворот сделать?
– Ну, не порчу же навести! – с досадой ответила Анька. – И приворот, и отворот, и еще чего-нибудь… ну, чтоб наверняка. Надеюсь, получится. А не получится – так хоть пошалю маленько. Сама-то я, может, и не так уж сильно верю в колдовство. Но тут главное, что верит дядь-Леша. Намекну ему, к кому зашла по дороге к его дому, авось это произведет впечатление.
– Жжжжуть! И правильно, матушка! За свое счастье нужно бороться.
В ответ Анька рассеянно покивала и вернулась на стул.
* * *
В избенке местной знахарки было светло, солнце косыми лучами расчерчивало горницу по диагонали. Никаких тебе нетопырей, змеиной кожи и непременного черного кота. Полы выметены, в вещах порядок, все чистенько и аккуратно. На стене панно с горой Казбек – точно такое же, как у дядь-Леши: видимо, что завезли в сельпо, то деревенские жители и расхватали. А может, мода такая.
Порядку Анька не особо удивилась, поскольку прекрасно помнила свой давнишний, еще довоенный сеанс у целительницы. И саму бабку помнила замечательно – та, казалось, совсем не изменилась за прошедшие семь лет. Куда удивительнее, что и бабка ее узнала.
– Здравствуй, Анюта! Проходи, проходи.