День был субботний, и потому он возился по хозяйству – обирал жуков с картофельной ботвы. Анька принялась помогать. Дело было знакомое, брезгливости она не испытывала, к тому же ей сейчас хотелось такой вот обыденности – пусть руки будут заняты, раз уж скрыть их дрожь невозможно. Говорили, что давить жука бесполезно, все равно либо сам выживет, либо успеет потомство оставить. Личинок и взрослых насекомых, собранных с картошки, дядь-Леша кидал в бидон с керосином, который стоял тут же, на огороде, в тенечке. Как ни старалась Анька, платье, ладони и волосы мгновенно пропахли, и потом она еще долго переживала – руки хоть отмыть можно, а смену одежды она с собою взять не додумалась. Но дядь-Леша таких вещей, казалось, не замечает.
Наконец зашли в дом.
Ее все еще потряхивало, ей по-прежнему было неуютно – но на этот раз, к счастью, не из-за того, что дядь-Леша не был рад ее приезду, а от того, что она сама не была уверена в правильности задуманного. Пузырек, лежащий в сумочке, оставленной на печном приступке, словно жег ее на расстоянии. И сердце подскакивало, расположившись где-то не на положенном месте. Как все будет, когда она подольет отвар в дядь-Лешин чай? Сработает ли зелье сразу? Или придется подождать неделю-другую: вернуться домой и уже там надеяться, что дядь-Леша вот-вот примчится на машине с шашечками, чтобы просить у мамы руки и сердца ее дочери?
– Дядь-Ле-ош, – нерешительно произнесла она, – а можно я у тебя сегодня останусь?
Он нахмурился, выглянул зачем-то в окно, почесал бровь.
– А мама?
– Она знает, что я здесь, – глядя в глаза, соврала Анька. – И я ее предупреждала, что скорее всего задержусь тут до завтра.
– Как-то это все… неправильно, Анют!
И тут над деревней смачно раскатился гром. Еще минуту назад светило солнце и натужно орали петухи – и вдруг зашумело, зарокотало, задуло. Мгновенно стемнело так, будто наступил вечер, а потом ливануло как из ведра. Анька рассмеялась:
– Неправильно – это выдворять гостей в такую погоду, дядь-Леш!
Он несмело улыбнулся в ответ, и на сердце у Аньки чуть-чуть потеплело от этой улыбки: раз он уже не сердится, значит, и не прогонит.
– Ну, тогда давай ужинать! – по-простому предложил он.
Во время ужина Анька улучила момент и опорожнила пузырек с зельем. Дядь-Леша, запивавший толченую картошку квасом, ничего не заметил.
– Спой мне, пожалуйста! – подрагивая от напряжения и обнимая себя руками за плечи, чтобы скрыть эту дрожь, попросила Анька.
Дядь-Леша подхватил гитару, с видимым удовольствием провел по струнам и уточнил:
– Нашу?
– Нашу, – согласилась Анька. Ей было абсолютно безразлично, что он будет петь, – ей просто необходимо было свыкнуться с тем, что дело сделано, и отыграть назад нельзя, и как оно обернется дальше – неведомо. Дядь-Леша улыбался и пел, и никаких видимых изменений в нем не наблюдалось, и на Анькины робкие взгляды он отвечал прямо и без смущения…
Потом он отложил гитару и, вдруг засомневавшись в чем-то, проговорил:
– Поздно уже. Я тебе на терраске постелю, где вы с мамой обычно спали.
Анька моментально расстроилась. Ну, здрасьте! А как же колдовство? Не для того она на ночь оставалась, не для того обманывала маму, что едет на дачу профессора Максима Исааковича вместе с Виленкой, чтобы теперь ее на терраску выдворили! Может, все-таки намекнуть ему, что она натворила, и тогда зелье подействует быстрее? Из-за самовнушения?
– А ты?
– А я пока посижу еще. Мне подумать надо… кое о чем.
Анюта чуть-чуть успокоилась. Подумать – это хорошо, это обнадеживающий признак. Она сделает вид, что послушная девочка, уйдет на терраску, но засыпать не станет. Ни в коем случае! Вдруг он все же что-то надумает и посреди ночи придет к ней?
Умывшись в сенях и как следует почистив зубы, она выскользнула на двор. Двор у дядь-Леши был крытый, так что по пути в нужник можно было не бояться промокнуть. Каково же было удивление Аньки, когда она услышала влажные шлепки капель прямо перед собой. «Крыша, что ли, протекает?» – подумала она, а потом различила – в темноте начал проявляться силуэт человека. Вскрикнуть она не успела, потому что практически сразу признала старушку-знахарку. С нее ручьем текла вода – под таким сильным дождем ей пришлось добираться до дома дядь-Леши.
– Вы чего тут? – шепотом спросила Анька, сообразив, что не к хозяину пожаловала поздняя гостья. – С приворотом что-то не так?
– Все так, касатка, не беспокойся. Я свое дело знаю.