– Чьим шаманом был Моргон?
– Тохтамыша, – охотно ответил Аесарон.
– А Бохоли-Хара?
– Когда Тохтамыш отправился в Тайбугинский юрт, прихватив с собой Моргона, Бохоли-Хара остался при темнике Едигее.
– И что с ним стало потом?
– Женьк, а что это за экзамен такой интересный, а? Ты меня в какой университет принимаешь сейчас? Хоть намекни! А?!
– Аесарон, поверь, у меня сейчас голова пухнет от имен, мне не до шуток, – устало проговорил Угорь. – Много ли еще Высших Темных шаманов было во времена Золотой Орды?
– Много, Жень, много. За всю историю можно насчитать больше пяти десятков ханов и беклярбеков, и у каждого был свой верховный шаман, а то и не один. В том смысле, что одного шамана могли поменять на другого, другого на третьего и так далее. Сам понимаешь, каждый стремился быть поближе к владыке, так что недостатка в кандидатах не ощущалось. – Аесарон засмеялся. – Столько лет прошло – а ничего ведь не изменилось, а?
– Скажи, Аесарон, а были ли среди кандидатов Великие?
– Жень, ты всерьез считаешь, что я не копал в этом направлении? Да как только речь о Хозяине общины зашла – сразу и начал освежать в памяти всю историю.
– И что же удалось накопать? – терпеливо спросил Угорь.
– Ничего. Не было ни одного Великого Темного.
– Ну как же? – усмехнулся Евгений. – Дог-то был!
– А кто тебе сказал, – с хитринкой в голосе поинтересовался Аесарон, – что Дог был Темным?
Угорь натуральным образом поперхнулся. Да, действительно, год назад он так и не смог найти в легендах определенного указания на цвет Первого Шамана. Его деяния были настолько разнообразными и неоднозначными (во всяком случае, в глазах людей, записавших легенды), что сказать наверняка Евгений бы поостерегся.
– Ты чего замолчал? Все узнал, что хотел, а?
– Еще два вопроса, Аесарон, – справился с эмоциями руководитель районного Ночного Дозора. – Если позволишь, конечно.
– Валяй!
– Как погиб Дог?
– Вот чего не знаю, того не знаю! Видно, не сдать мне экзамен, а?
– Ладно. А кто такой Черный клокочущий господин, который заставил верховного шамана Бохоли-Хару, Высшего Темного, плясать на скале?
– Откуда про него знаешь? – как-то сразу напрягся глава Дневного Дозора.
– В бурятской сказке о нем говорится.
– В сказках много чего говорится. Я и такие читал, где сказано, что это Бохоли-Хара кого-то плясать заставил, а не наоборот. А еще другие читал, в которых точно указано, что за скала, где находится. Три самых точных и самых разных места в трех разных концах Бурятии! Каково, а?! Дескать, до сих пор там Пляшущий шаман бьет колотушкой в бубен и притопывает. Вот только ни на одной из трех скал нет Пляшущего шамана. Я лично проверил. Так что враки это все!
– А у Черного клокочущего господина есть какое-нибудь другое имя? На сумеречное даже не надеюсь, но хотя бы человеческое – кетское, монгольское или бурятское?
Аесарон помолчал.
– Нет имени, Жень. Перевести на бурятский я тебе, конечно, могу. Хара баргыя тоен – так это звучит в сказках, которые на родном языке. Только это ничего тебе не даст. Ну, – совсем другим, приподнятым тоном проговорил Высший Темный маг, – ты закончил? А?!
– Закончил, Аесарон. Спасибо за ответы. Надеюсь, Ночной Дозор ничего тебе не должен?
– Ночной Дозор? – удивился руководитель Темных. – А разве ты не для себя спрашивал? Не как частное лицо, а? Расслабься, никаких претензий я к тебе не имею.
Евгений не соврал – его мозг действительно закипал, пытаясь усвоить, структурировать и проанализировать информацию. Почему он так тянул? Почему раньше не подал запрос в новосибирский архив? Может, если бы он сам прочитал тот сборник, многое стало бы ясно? Ведь Артем всего лишь пролистал сказки, а не изучал, как привык это делать Угорь. Ох, как много всего требовалось узнать!
Тяжко, в несколько приемов вдохнув и шумно выдохнув, он набрал еще один номер.
– Здравствуйте, Федор Кузьмич! Рад, что застал вас на работе. Не отвлекаю?
– Лимит происшествий в нашем сонном муравейнике исчерпан до Нового года, Евгений Юрьич. Тишь да гладь. Сижу, тараканов пересчитываю.
– У вас в кабинете нет тараканов!
– А я с собой принес! Шучу, шучу, Евгений Юрьич. А то ить обратно подумаешь о старике невесть что.
Трудно давался непринужденный разговор руководителю отделения – недавние мысли о том, что он подвел участкового, все еще давали о себе знать. Но обратиться, по сути, было больше не к кому.
– Федор Кузьмич, мне Остыган Сулемхай посоветовал найти главный вопрос. Помните, я вам рассказывал?