– Энто хороший совет, – подтвердил Денисов.
– Я сегодня со многими беседовал. Много новой информации получил. Часть из нее ценности никакой не имеет – ну, разве что заполнил пробелы в образовании. Другая же часть требует осмысления. Поможете?
– Отчего же не помочь? – раздумчиво протянул пожилой маг. – Давай попробуем.
Евгений пересказал ему все, что узнал за сегодняшний день. Прибавил то, до чего дошел сам. Обозначил все слабые места, все то, что его беспокоило. Денисов некоторое время сопел в трубку, мысленно перерабатывая такой массив. Затем медленно, с растяжечкой, заговорил:
– Ну, давай загибать пальцы. Первый. Ты помнишь ли, друг мой ситный, как мы гадали в штабной палатке, кто может скрываться в Загарино?
– Помню, Федор Кузьмич.
– Я ишшо спросил Сибиряка, уж не Дог ли сидит за магическим щитом, а он мне ответил: «Мы предполагаем, что там один из его сыновей». Почему они энто предположили? На какой основе сделали выводы? – Денисов посопел еще. – Может, скажут, может, нет. Поди разбери энтих Высших… Но раз вывод сделан – стало быть, имелась и зацепка. Какая? Надо понять. Второй палец: может, ты и прав, и энтот Клокочущий господин застал момент основания большого государства. Сперва племена насильно объединили, смешали в кучу людей и Иных всех мастей – Каскет в своем «совхозе» аккурат с энтого и начал. Потом Чингисхан присоединял уже не просто племена, а цельные народы. И что получилось? А получилось, что татаро-монголы прошли всю Азию, всю Европу и шлемами воду в Атлантическом океане зачерпнули. Значит, делаем предположение, что Клокочущий был поблизости, когда Орда достигла своего расцвета, потом долгое время отсутствовал и вернулся к тому времени, когда Тохтамыш перебрался в Тайбугинский юрт, а Бохоли-Хара находился при Едигее. Для ровного счета возьмем годы от тыща двести пятидесятого до тыща четырехсотого. И где же энто он мог находиться цельных сто пятьдесят лет?
Вопрос был с подначкой, Евгений даже рассердился на секунду. Да где угодно мог находиться этот Клокочущий! Хоть в Хорезме, хоть в Багдаде, хоть в гостях у китайских императоров! Потом он застыл, наткнувшись на такую очевидную мысль, что аж дух захватило. Между столицей Монгольского государства и Европой лежали тысячи и тысячи километров. Велика земля, которая ныне считается русской!
– Возможно, я не те легенды и мифы изучал? – ворчливо проговорил Евгений. – Возможно, мне стоило вспомнить про Калина-царя и русских богатырей?
– Есть такая вероятность, р-руководитель! – усмехнулся Денисов. – Фактов у нас никаких не имеется, но по годам все замечательно сходится. Например, находился он при войске Мамая, а как Куликовская битва случилась – решил обратно вернуться. В родных краях его никто не знал, никто не помнил, забыли за сто пятьдесят лет, оттого и прозвали его не местным именем, не Клокочущим шаманом, например, а Клокочущим господином. Господином, ты заметь! То бишь Хозяином.
– А ведь есть одно доказательство, Федор Кузьмич, – подрагивая от нервного возбуждения, медленно произнес Евгений. – Оно, конечно, косвенное, но… Мне не давало покоя, почему это сын кетского шамана, остяк по происхождению, там, в общине, в Сумраке, строил себе не гигантскую юрту из драгоценных камней, не дворец, не дацан, не пагоду, а русский терем? Да он просто насмотрелся на такие терема, пока Мамаево войско по Руси шастало!
Участковый на том конце провода удовлетворенно крякнул.
– Отседова можно, кстати говоря, сделать вывод, почему у наших Высших возникла догадка о личности Хозяина. Что сам Сибиряк мог в Куликовской битве участвовать – энто вряд ли. Мал слишком был, а то и вовсе не родился. Но ить мог же его наставник или просто старший товарищ скинуть ему мысленный образ, слепок ауры колдуна, который при чужом войске в тот исторический момент был? Я Катьке своей фотографию Гитлера, ирода проклятого, показывал, когда она мала была. Вот, говорю, смотри и запоминай, кто на родину твою посягнул, кто миллионы людей на смерть, горе и разруху обрек… И Данилке, как подрастет, тоже покажу. В общем, мог Сибиряк энтот образ запомнить и признать как-то в нынешнем Хозяине тогдашнего колдуна.
– Это все, конечно, прекрасно, Федор Кузьмич, вот только все равно не дает ответа на вопрос, почему Каскет решил организовать общину именно сейчас. Что стало поводом, причиной? Для чего ему понадобилось заняться всеобщим объединением не сто лет назад и не сто лет спустя, а в прошлом году? Что изменилось, исчезло или появилось? Что его перестало устраивать или что вынудило пойти на такой шаг?