Вторая бессонная ночь… Пары часов, что он покемарил по дороге в Загарино на заднем сиденье «бобика», даже Иному было мало. А между двумя этими ночами – крайне тяжелый день. И если от воспоминаний о том, что произошло между ним и Верой сутки назад, Евгения до сих пор накатом охватывала волна жара напополам со сладким ознобом, то воспоминания дня текущего трансформировались в гнетущие, пакостные образы. Вкупе с недосыпом эти муторные видения не прибавляли оперативнику ни сил, ни настроения.
Вот и сейчас: стоило вспомнить о погружении в Сумрак на возвышенности возле Загарино – его снова передернуло.
Первый слой, который наверняка проверили не раз и не два и до штурма общины, и после ее разгрома, в этом месте был тих, спокоен и пустынен. Как и положено первому слою в тех местах, где никто не живет, да и ездит нечасто. Та силища, что хлестала через край, наполняя магией исполинское жилище Хозяина и осушая Сумрак в окрестностях, не оставила никаких следов: Великий Потоп, устроенный Ворожеем, «ополоснул всю Землю», взболтал энергию всех слоев, выровняв между собой пространства, где ранее образовались избыток и недостаток Силы. И сейчас не было заметно никакой разницы между тем местом, где в сентябре проходило кольцо бессумеречной пустоши, и тем, где направленная Каскетом Сила бурлила, била фонтаном, расходовалась без оглядки и учета.
Так обстояли дела на первом слое. По предварительной оценке, то же было и на втором. И лишь переместившись туда, Угорь почувствовал слабую, еле уловимую вибрацию свинцового тумана. Если не знать, что искать, – и не обнаружишь, если не задаваться целью – и не поймешь.
Это в начальные посещения Сумрака любой Иной впитывает в себя новые ощущения и образы. Приглушенный низкий гул и ледяной ветер первого слоя, силуэты людей и контуры предметов, сквозь которые можно проходить. На втором – мертвый свет из-под облаков днем и три луны, три далеких, мутных, разноцветных пятна ночью. Багровое огненное облако на месте солнца, эта единственная цветная деталь на третьем слое… Поначалу все впечатляет и запоминается. Но чем дальше – тем меньше ты обращаешь внимания на антураж. Хотя, случается, даже бывалых и подготовленных сибирских магов пробирает дрожь при взгляде на Шаманское дерево, заметное на третьем слое отовсюду, откуда бы ты ни двигался, куда бы ни направлялся. Занятый своими делами – теми самыми, ради которых ты и шагнул вперед, в очередной раз подняв свою тень, – ты запросто можешь не заметить нюансов. Например, где-то есть синий мох, где-то нет – ни то, ни другое не является трагедией. А уж такая малость, как незаметная дрожь льнущего к поверхности тяжелого тумана, тебя станет интересовать в самую последнюю очередь. Особенно если ты и так с трудом добрался до второго слоя. Дрожит – и пусть себе дрожит! Главное, что не кусает и обратно не выдавливает.
Совсем другое дело, если ты ожидаешь встретить Пляшущего шамана, сотни лет бьющего колотушкой в бубен. Тут ты волей-неволей начнешь прислушиваться, приглядываться и выискивать те самые нюансы, на которые в другой ситуации попросту не обратил бы внимания. Тут тебе уже точно не покажется, что едва различимая вибрация – это продолжение шума «морского прибоя», который так завораживает новичков на первом слое.
Кто бы знал, как достал Евгения ритм во всех его проявлениях! Кто бы знал, как хотелось бы ему уехать туда, где нет ни тамтамов, ни барабанов, ни литавр, ни бубнов, ни кастаньет – туда, где вообще не знают, что можно поднять с земли деревяшку и начать выстукивать ею по пальме или валуну нечто упорядоченное! Но разве есть на Земле подобные места? Сентябрьские события вообще заставили его с подозрением относиться к любой звуковой вибрации, а последующее экспериментальное лечение чуть не привило отвращение к музыке в целом. Однако сейчас его пожеланий никто не спрашивал – Угорь сам влез в это дело.
Второй слой тянул силы, выкачивал их из тела вместе с теплом. Евгений нащупал третью сверху пуговицу посеревшего и будто отсыревшего в Сумраке пальто и переломил ее пальцами. Его окутал плотный кокон, не дающий внутренней энергии утекать так быстро и бессмысленно. Однако вместе с ощущением тепла и относительного покоя пришла и тишина – внутри кокона он перестал чувствовать вибрацию свинцовых облаков, поселившихся возле поверхности, прямо на нагромождении сухих извилистых лиан невероятной длины и мелких булыжников, в которые превратились рассыпавшиеся под ударами Ворожея кирпичи из фундамента терема. Чертыхнувшись, Угорь снял защитное заклинание, ставшее внезапной помехой.