Потом Федор Кузьмич шутливо погрозил пальцем Райке-продавщице, которая, обслужив утренних покупателей, уже вовсю пыхала сигаретным дымом возле форточки в подсобке сельпо.
Потом он вежливо поздоровался с заведующей клубом Зиной, которая как раз отпирала массивный замок, собираясь провести генеральную репетицию молодежного новогоднего концерта.
Потом весело отмахнулся от старика и старухи Агафоновых, попытавшихся втянуть его в свой очередной несерьезный скандал.
Потом постоял под окнами дома Павки Галагуры, послушал бесконечные барабанные дроби и, уважительно поджав губы, мотнул головой – ишь ты, как наяривает!
Мельком глянул на слепые окна опустевшего домика на самой окраине села. Группа зачистки Ночного Дозора справилась на отлично – никаких следов магии не оставила. Ничего из принадлежавшего Матрене Воропаевой. Ничего, что напоминало бы о прежней хозяйке аккуратной избушки.
Обратно он шел в обход, задами, вдоль реки, мимо фермы и рыбацких сараев. Полный порядок был и там, однако Федор Кузьмич то и дело останавливался, чтобы посмотреть то на недавно образовавшуюся искристую наледь, то на зацепившееся за верхушку могучего кедра солнышко, то на холмы за рекой, где отчаянно и радостно, тонкими комариными голосами переговаривались бензопилы передвижного лесопункта.
Хорошая была минутка, добрая, и отвлекаться от нее не хотелось, но участкового ждали другие дела в милицейском кабинете. Да и не только в нем.
Жена хлопотала на кухне. Федор Кузьмич заранее предупредил ее, что и к обеду нынче следует накрыть пораньше, и в дорогу ему собрать снеди побольше. В прошлый раз Евгений Юрьевич так лихо все умял, что Денисову весь обратный путь пришлось урчать животом с голодухи. Непорядок!
Он постоял подле Людмилы, наблюдая, как шустро двигаются ее умелые руки, как справно выходят кулечки и сверточки и как успевает она промежду прочим еще и помешивать густой картофельный суп. Людмила, не привыкшая к мужскому вниманию в кухонных делах, смущалась и, косясь на мужа, гнала его в горницу. А ему было так хорошо здесь, так тепло и уютно возле жены, что выходить с кухоньки он наотрез отказывался.
– К Новому году надо бы игрушку мальцу купить, – раздумчиво проговорил он.
Людмила помолчала, размышляя, затем с непременной для серьезных разговоров медлительностью ответила:
– Игрушку рано, он все равно акромя погремушек ничего не признает. Мож, одежку какую лучше?
– Одежку – энто взрослым. У Катюхи шуба-то ее цела ли? Которую мы на шестнадцатилетие покупали? Мож, Катюхе шубу новую, Николаю куртку хорошую вельветовую, а пацану все-таки игрушку? Большую, с овцу ростом, м-м? Я в городе видал. Все память будет. А из одежки вырастет – и нету памяти. Что скажешь, мать?
– Скажу, не слишком ли ты разошелся, отец? Шу-уубу, ку-ууртку… Себе-то сапоги хотел купить – что не покупашь? Али на себя уж и потратить жалко?
– Подождут мои сапоги, – смутился отчего-то Федор Кузьмич. – Не ко времени они чичас мне. А про все другое подумай. Деньги на книжке есть, да ты и сама, чай, знаешь. Что я тебе тут рапортую? В общем, поимей в виду. С Витькой председательским я договорюсь, чтобы отвез тебя в райцентр, а ты съезди, приценись, м-м?
– Хорошо, отец, как скажешь…
Обед был вкусным и сытным, и чаю Федор Кузьмич, как обычно, выпил не один стакан и даже не два. Людмила смотрела на него, и легкая тень пробегала по ее лицу – тревожно вдруг стало ей, неспокойно. Может, просто год выдался тяжелым? То одно, то другое, то третье – вот и утомился супруг?
Денисов, допив чай, украдкой выложил из кармана два ключа – от милицейского кабинета и от сейфа, где хранился казенный фотоаппарат и табельный пистолет, оставил ключи на печном приступке. Затем по-военному быстро собрался и вышел на крыльцо, сел на ступеньки. Людмила вышла следом. Поставила рядом авоську с термосом и собранной в дорогу едой, но уходить не стала, так и стояла рядышком до тех пор, пока не загудел мотор приближающегося «бобика». Федор Кузьмич поднялся, повернулся, пристально посмотрел на нее, озябшую и переживающую, тронул за плечо и молча кивнул на прощание. Хорошая жена. Все почувствовала, обо всем догадалась, а виду не подала, ни словечка не сказала. Хорошая жена Людмила. Настоящее сокровище.
* * *
– Энто что же? – удивлялся Денисов, разглядывая чемоданчик, подскакивающий на заднем сиденье. – Энто завтра любой сможет кнопку нажать и в Сумрак зайти?
– Нет, Федор Кузьмич, любой не сможет! – смеясь, ответил Угорь. – В научном отделе Дневного Дозора определили, что магии тут все-таки больше, чем техники-электроники. Переоценил товарищ Гранин значение законов фундаментальной физики при создании этого прибора. Людям он совсем не пригодится, а Иным проще тень своими силами поднимать, чтобы не таскать повсюду этот чемоданчик. Ну, разве что при обучении аппарат может пригодиться – демонстрировать новичкам разные особенности перехода в Сумрак.