– Но воздействия все же имели место?
– А то! Через пару дней после посещения этой квартирки новый магнитофон у девушки ломался. Ну или новый холодильник… как его? – Александр сверился со списком. – «Юрюзань», например. Ее идеальный ухажер, разумеется, брал на себя все заботы по доставке техники в мастерскую гарантийного ремонта, привозил оттуда квитанцию… а еще через пару дней влюбленные ссорились и расставались.
– Разумеется, ни в какую мастерскую техника не попадала, – догадался Евгений.
– Ну! – кивком подтвердил Богданов. – Что-то шло на перепродажу, что-то оседало здесь.
– А девушки исправно платили кредит, помня, что совсем скоро им вернут починенную аппаратуру, и забывая, что вернуть должны были уже давным-давно.
– Ну! Мамиными стараниями они два плюс два сложить не могли: кредит есть, квитанция есть, телевизора нет – но это, типа, и не обязательно. Так и жили. Дово-ооольные!
– Перебор!
– Почему? – удивился хитрый кот Богданов.
– Ты не можешь знать, довольные они или нет.
– Да уж вряд ли ночами места себе не находят.
Разговор сделался неприятным. Богданов видел в потерпевших обычных девушек, среднестатистических глупышек, которые попались на удочку предприимчивого парня, действовавшего в сговоре с мамашей-Иной. А Угорь видел на их месте Танюшу. Он помнил, как мучилась она в сомнениях, как терзалась – а ведь до основного обмана дело еще не дошло. Иная третьего-четвертого ранга обработала бы ведунью одной левой, тем более что и воздействие там копеечное. И шут с ним, с телевизором, который могла бы взять в кредит Танечка. Куда неприятнее то, что она чувствовала бы после расставания с Захаром.
– Ладно, Саш, оставим эту тему. Тут-то ты что делаешь?
– Опись произвожу.
– Вслух?
Богданов скривился и мотнул головой в сторону. Только сейчас Угорь увидел на угловом столике зависшее над листом бумаги «вечное перо». Сейчас оно терпеливо покачивалось в сантиметре от поверхности.
– «Самописец Розанова», – пояснил Богданов Евгению. – Регистрирует голосовую информацию в двух экземплярах: один здесь, другой – в кабинете у Темных. Я, значит, и за себя, и за их оперативников вынужден работать, представляешь?
– То есть Дневной Дозор при аресте не присутствовал?
– Присутствовал, присутствовал, не беспокойся. Все формальности соблюдены. Просто у них сейчас тоже нехватка сотрудников, вот они следом за Сибиряком и отправились в нашу контору – отстаивать права невинной пташки третьего ранга и ее сыночка. А мне оставили этот чертов самописец…
– Не ругайся, – механически сделал замечание Угорь и наконец обратил внимание на еще одну забавную вещицу, которая была принесена в этот дом явно сотрудниками Дозора.
Служебное заклинание «проныра» больше всего напоминало мячик для тенниса, только очень мягкий и мохнатый. Евгению постоянно мерещилось, что сквозь густую шелковистую шерстку временами посверкивают любопытные нахальные глазки размером с булавочную головку. Разумеется, никаких глаз у заклинания не было, но действовало оно как мелкая проворная зверушка – забиралось в разные труднодоступные места, подпрыгивало, как тот самый мячик, копошилось и шуршало, внезапно появляясь в поле зрения и столь же внезапно исчезая вновь. Как итог – «проныра» добывала хозяину максимальный объем доступной информации. В данном случае Богданову стоило только назвать модель радиолы, установленной внутри импортной «стенки», как заклинание принималось считывать все, относящееся к покупке. Точнее, вся-вся информация сейчас не требовалась, зато труднодоступный серийный номер изделия «проныра» быстренько отыскивала и сопоставляла с бланками, предназначавшимися якобы для передачи в ателье гарантийного ремонта. Сотруднику оставалось лишь озвучивать эти данные для «самописца». Да, если бы все это богатство пришлось ручками вынимать из ниш, переворачивать, разбирать на задних и нижних панелях мелкие цифры, а затем выискивать те же многозначные номера в солидной стопке квитанций и книжек сервисного обслуживания, которые Захар с мамашей кидали вперемешку в выдвижной ящик письменного стола… В общем, Угорь не позавидовал бы Богданову.
– Саш, а зачем они гарантийные книжки хранили? Не слишком ли беспечно с их стороны? А вдруг кто-нибудь обнаружил бы этакую кучу бумаг на разные фамилии?