– Пф! – вновь фыркнул Богданов и передразнил Евгения: – «Беспечность»! Скорее чувство полной безнаказанности. Уж отвести глаза или подкорректировать память всем гостям, случайно обнаружившим квитанции, мать бы сумела одним движением мизинца. Ну, почти всем, поскольку нас она в расчет не брала. На самом деле все банально: Захар говорит, опасался, что технике рано или поздно действительно мог понадобиться гарантийный ремонт.
– Предусмотрительный какой… Слу-уушай, я так понимаю, в Сумраке все устаканилось? Можно спокойно входить?
– Я бы на твоем месте не торопился, Евгений! – Из прихожей раздался еще один отлично знакомый голос, и в комнату, задев по пути дверной наличник, буквально ворвался Сибиряк.
Если бы Угорь не знал Сибиряка, он бы решил, что вот этот взъерошенный, растерянный, озабоченно шарящий по своим многочисленным карманам субъект забыл в квартире что-то ужасно важное и теперь спешно, в панике вернулся. Кроме дверного косяка, досталось еще некстати выдвинутой в центр комнаты напольной радиоле на четырех тонких длинных ножках, широкому подлокотнику дивана, с которого при появлении начальника поднялся Угорь, и угловому столику. «Вечное перо» при этом истерично скрипнуло по чистому листу и, затрепетав, прижалось к стене – видимо, решило, что кто-то покушается не столько на стол, сколько на сам драгоценный «самописец Розанова». Но это было отнюдь не покушение – просто глава Ночного Дозора Томской области не умел передвигаться по-другому. Во всяком случае, в замкнутых пространствах реального мира. Не переставая потирать ушибленные о разнообразные предметы обстановки места, Сибиряк наконец добрался до своего подчиненного и пожал ему руку.
– Как самочувствие? – деловито осведомился он и покопался в правом нагрудном кармане.
Угорь невольно потянулся к трещащей после удара голове, но на полпути остановил движение, виновато улыбнулся:
– Все прекрасно! Спасибо вам! – Последнее относилось не к вежливому вопросу Сибиряка, а к чудесному спасению Евгения.
– Не преувеличивай! – отмахнулся руководитель. – Ничего прекрасного. Чувствуешь ты себя скверно, а станешь чувствовать многажды хуже, если только попытаешься шагнуть в Сумрак.
Лицо Евгения вытянулось. Сибиряк оглянулся и, поправив очки, с подозрением уставился на покачивающееся «перо».
– Надеюсь, эта штука нас не слышит?
Богданов помотал головой:
– Никак нет! Как только Евгений Юрьевич очнулся, я прекратил опись. Самописец сейчас в режиме ожидания.
Сибиряк запустил кончики пальцев в задний карман брюк, задумчиво пошевелил ими, затем проговорил:
– Ну и замечательно.
Угорь все еще ждал объяснений, но руководитель, казалось, забыл, о чем только что велся разговор.
– Кис-кис-кис, – без эмоций произнес глава Ночного Дозора, провожая близоруким взглядом юркнувшую под диван «проныру». Затем вроде туда же, под диван, добавил: – Поедем, Жень. У нас еще дела есть.
Вопросы просто-таки вертелись на языке, но Евгений решил взять паузу. Раз начальник не захотел откровенничать в квартире – значит, на то были свои причины. Может, по пути станет разговорчивее.
Пока спускались в лифте, Угорь пытался определить, что именно в данной ситуации волнует его больше всего, в первую, так сказать, очередь. Каким образом и для какой цели Сибиряк оказался возле дома Серпинских аккурат в тот момент, когда Евгению потребовалась помощь? О Захаре и своих подозрениях Танюша никому, по ее же словам, не рассказывала – стеснялась. О том, что Угорь ночным рейсом отправится в Томск выполнять ее поручение, тоже никто не знал, даже ведунья. Однако Сибиряк спас его буквально на пороге квартиры Серпинских. Случайность, совпадение? Благодаря участковому оперуполномоченному милиции Денисову и всей истории с его внуком, зятем и Ворожеем Евгений перестал верить в какие бы то ни было случайности и совпадения. Что же получается – Сибиряк все это время следил за передвижениями руководителя районного отделения Ночного Дозора?
Далее – что это за дела такие, по которым они сейчас торопятся? Не Сибиряк ли в приказном порядке отправил Евгения отдыхать и отсыпаться, восстанавливаться и приходить в себя?
Ну и самое главное – что значили слова Сибиряка о самочувствии Евгения, которое при входе в Сумрак может многажды ухудшиться? Почему другим можно, а Евгению – нельзя?
Возле подъезда их ждало такси. То ли именно на нем Сибиряк примчался сюда обратно из конторы, то ли успел каким-то образом вызвать машину.
Руководитель назвал шоферу адрес, и Угорь встрепенулся.