– Начало-ооось! – удовлетворенно кивнула Матрена.
– И вот приедет сюда из райцентра Угорь Евгений Юрьич, Светлый маг третьего ранга, мой добрый знакомый. Как узнает он про порчу – на кого в первую очередь подумает? Нешто на неизвестного шамана из глухой тайги? На залетного чароплета из соседней области? Нет, мне кажется, он сперва поближе искать станет. А поскольку сглаз и порча – энто ваше, ведьм, профессиональное занятие…
– А единственная ведьма, которая живет в Светлом Клине, это я… – продолжила за него Воропаева и отложила в сторонку очки. – Начнут дознание вести – а тут и Дневной Дозор подоспеет. Понятно, Федор, не дура. Вот умеешь ты так повернуть проблему, чтобы мне самой выгодно было ею заняться! И почто только вас Светлыми называют? Методы ваши…
– А что методы? – изумленно выпучил глаза Денисов. – Пришел к тебе и без утайки все рассказал.
– Молчи, шантажист!
– Я, может, и шантажист, – довольно улыбнулся Федор Кузьмич и провел рукой по седым волосам, – да только всегда обещанное выполняю. Аесарон как не знал о тебе – так и не знает, можешь быть спокойна. А тревожил бы я Дозоры по любому пустяку – так и тебя рано или поздно обнаружили бы. Или ты думаешь, мне сюда, на край села, дойти проще, чем трубку снять и в район позвонить?
– Уговорил, охальник! – усмехнулась ведьма. – Чаем тебя напоить, что ли? С пирогами?
– Не надо чаю, Матрена. Лучше слушай внимательно.
И участковый обстоятельно пересказал ей все, что было известно ему самому. Весь рассказ ведьма сидела прямо, отложив вязанье, а после одним движением заставила все клубки разом прыгнуть в большую корзину в углу комнаты – Денисов даже вздрогнул от неожиданности, когда добрый десяток пушистых шариков у него из-под ног выпорхнул.
– Спасибо, – тихо сказала Воропаева, когда он закончил.
– За что же? – удивился Федор Кузьмич.
– А что на меня в такой ситуации не подумал – вот за это и спасибо. Могла ведь я на них порчу наслать? Могла. Вдруг я с Наталкой в магазине буханку хлеба не поделила? Вдруг Евлаша на меня в сельсовет жалобу какую написал?
– Да не стала бы ты, Матрена, на такую мелочь размениваться! – отмахнулся пожилой милиционер. – Или хочешь сказать, что в другой раз мне стоит обратить на энти твои слова особливое внимание?
Старушка промолчала, встала из-за стола, ушла за печку, чем-то пошуршала там.
– На-ка, – вернувшись, протянула ему бумажный кулек. – Там травки, заваришь дома, а то рука, гляжу, опять скрюченная.
– Благодарствую, – вежливо склонил голову Денисов. – А по существу что скажешь?
– Васькина жена это устроила.
– Которого Васьки? – подскочил Денисов, никак не ожидавший, что ему готовый ответ сразу выложат. – Что за жена?
– Младший внук Агафоновых позатем летом женился – помнишь?
– Энто в Новосибирске который проживает?
– Он, он.
Участковый милиционер озадачился, округлил губы, посидел так в задумчивой неподвижности, затем уточнил:
– И каким же боком он тут?
– Он – никаким, – коротко ответила Матрена и замолчала, давая понять, что ответ исчерпывающий.
Денисов принялся рассуждать вслух:
– Васька Агафонов, младший внук наших Агафоновых, младший сын Кузьмы Агафонова и его жены Вероники, которые в Новосибирск опосля войны перебрались. Студент он чичас, что ли, или окончил уже? Полтора года назад женился, после свадьбы дед с бабкой фотокарточками хвастались. Видная девка, хоть и тощевата. Сюда он ее вроде не привозил – то одно у них несчастье, то другое. Кузьму в том годе схоронили, Веронику уже в этом, по весне. Уж не хочешь ли ты сказать?..
Матрена независимо пожала плечами – дескать, сам думай.
– В одном ты ошибку делаешь, Федор, – серьезно сказала она. – Привозил он девку сюда. Недавно совсем.
– Энто когда же?
– А вот как ты вернулся да слег. – Она подергала руками, изображая трясучку, которая измучила Денисова после событий в Загарино.
Участковый почесал кончик носа, посопел, развел руками:
– Может, и говорила мне Людмила – она тогда все новости мне передавала. Может, и прослушал я, не упомнил. А ты, стало быть, сразу узнала, что жена у него Иная? А что же мне не сказала?
– А должна была? – театрально удивилась бабушка Матрена. – Вот не знала, касатик, что я тебе обо всем докладывать обязана!