То ли его волнение передалось Людмиле, то ли материнское сердце тоже что-то почувствовало – теперь еще и испуганные взгляды его жены добавились в общую копилочку. К приходу рейсового Федор Кузьмич оделся и добежал до остановки. Много односельчан сошло с автобуса. А Катерины не было.
– Из-за непогоды самолеты задержали, – успокоил Денисова водитель.
Участковый стал перед выбором – то ли уехать сейчас, с последним автобусом, в райцентр и там, на аэровокзале, дожидаться припозднившийся областной рейс, то ли вернуться домой, к супруге и внуку. Как знать – может, самолет из Томска только завтра выпустят? И просидит он сиднем в зале ожидания долгую ночь без всякой пользы, когда Людмиле помощь по уходу за Данилкой будет требоваться. С другой стороны, оставаться здесь, без связи, без известий…
Он бы, может, и надумал чего, да только послышался вдруг от Подкатной горки неурочный рокот трактора. Не нужно быть Иным, чтобы понять, кто так мчится со стороны Вьюшки. Стало быть, ни в какой райцентр он не поедет – будет держать ответ перед разгневанным Темным, законным супругом родной дочери.
– Здравствуй, сынок, – невесело произнес Денисов, когда зять, который, похоже, даже не стал переодеваться после возвращения из Москвы, выскочил из кабины «Беларуси». – Никак не ждали тебя, ранехонько обернулся.
– Здравствуйте, папа, – покосившись на пассажиров, поднимающихся в автобус, вежливо ответил Николай. – Да, удалось сэкономить два денечка, решил провести их с семьей. Все хорошо?
– Все замечательно! – бодрым тоном откликнулся участковый. – Пойдем домой, Данилка уж по тебе соскучился!
Фыркнул сизым выхлопом отъезжающий автобус, смахнули «дворники» с большого лобового стекла налипший снег, обдав крупяными холодными брызгами двух Иных, закачались в темноте уменьшающиеся алые огни. Николай, оглянувшись на кособоко приткнувшийся к обочине трактор, сделал несколько шагов следом за Денисовым, затем вдруг окликнул:
– Стойте!
Федор Кузьмич послушно остановился и обреченно вздохнул. Может, увидев сына, Колька не так остро отреагировал бы на отсутствие Катерины, но оттянуть момент признания не получилось.
– Катюха ведь не дома. Так?
– Силен ты стал, сынок, раз с такого расстояния видишь, – уважительно проговорил Денисов, но зять только отмахнулся.
– Где она?
– Ты только громко не кричи, Николай. Не надо. И себе хорошо не сделаешь, и соседское внимание привлечешь.
– Где она? – с угрозой в голосе повторил Крюков.
– Подарок тебе поехала покупать.
Такого ответа Николай не ожидал. Непонятно, что за подозрения закрались в его голову, но теперь напряженные плечи как-то вмиг отпустило, а сам он преглупо захлопал ресницами:
– Ка… какой подарок, что за ерунда?
– Хороший подарок, тебе непременно понравится, – убежденно сказал Денисов и похлопал зятя по плечу. – Ну, пойдем, пойдем в тепло, нечего посередь трассы стоять, продует.
– Никуда я не пойду, – упрямо проговорил молодой мужчина, ставший вдруг от растерянности похожим на подростка. – Куда она поехала? За каким подарком?
– Ты как добирался-то? – будто не слыша Николая, задал Федор Кузьмич вопрос.
– Самолетом из Москвы, из Томска – поездом, из райцентра на попутке, – как зачарованный, послушно отвечал подросток Колька.
– Вовремя самолет-то сел? Без задержек? – уточнил милиционер и, покивав сам себе, продолжил: – А вот Катюхе не повезло. Шофер чичас сказал – многие рейсы нынче перенесли из-за плохих погодных условий. Видать, застряла Катя в Томске. Знать бы заранее, что ты так удачно освободишься, – можно было бы подгадать и на одном поезде вам вернуться. Но уж очень она торопилась до твоего возвращения поспеть, так что чичас кукует, наверное, в аэропорту. И дозвониться не может, поскольку линия у нас оборвана.
– В Томске… – обескураженно повторил за тестем Николай, помолчал задумчиво, затем встрепенулся, вновь превращаясь в комсомольского лидера и бригадира. – Тогда мне некогда по гостям ходить. Надо в райцентр ехать. Вдруг рейс на ночь перенесут, прилетит она… где ночевать-то станет? На вокзале?