Сильно наклоняясь вперед и едва переставляя ноги, Евгений кое-как добрался до освещенного места – входа в вокзал. Отряхивать одежду было бессмысленно, да и несподручно – тут устоять бы, не свалиться под натиском целой тонны снега! С трудом приоткрыв дверь, он скользнул в образовавшуюся щель. Снаружи взвыло обиженно и глухо – метель упустила добычу. Как же хорошо, что Угорь не брал с собой багажа! Не исключено, что сейчас его видавший виды чемоданчик порхал бы в поднебесье – доставай его оттуда при помощи хитрых заклинаний!
Зал ожидания был практически пуст. У открытого окошечка кассы отрешенно переминались с ноги на ногу два-три человека – видимо, ждали билетов. В противоположном конце зала, возле милицейской комнаты, скучал заспанный блюститель порядка. На длинной деревянной скамейке, подложив под голову пухлую авоську, дремал дед. Еще несколько пассажиров, придвинув поближе чемоданы, рюкзаки и баулы, изучали расписание и газетный стенд.
Все это оперативник примечал механически, по привычке, сложившейся за много месяцев. Железнодорожный вокзал входил в число мест, определенных Евгением как обязательные для патрулирования. Мало ли кого занесет в городок посреди ночи? Только обычно дозорный появлялся здесь незадолго до прибытия поезда. Сейчас в движении был большой перерыв, поэтому и уезжающих, а также встречающих-провожающих в здании оказалось совсем мало. А о том, что кто-то сейчас может находиться на улице, рядом с вокзалом, речи и вовсе не шло – ураган!
«Я не при исполнении!» – напомнил себе Евгений. Он только что прибыл, а для того, чтобы заступить на дежурство, нужно было хотя бы появиться в конторе, снарядить себя служебными амулетами, изучить ориентировки и инструкции, буде таковые имеются… Да и вообще – после почти трехнедельного отсутствия надо бы сначала узнать у Танюши, как дела. Наверняка Сашка Богданов или даже сам Сибиряк регулярно звонят ей, интересуются обстановкой, но это все не то.
Угорь и сам пока не мог понять, останется ли районное отделение или будет расформировано. Все-таки организовано оно было ради определенной цели и с самого начала являлось фиктивным, следовательно – временным. Правда, Евгений об этом даже не догадывался, а потому работал всерьез, на совесть, как и полагалось в его представлении. Перепись находящихся на вверенной территории Иных, учет мощных артефактов, регистрация прибывающих-убывающих, пресечение нарушений, разрешение конфликтов, контроль действий Темных коллег, соблюдение баланса сил – все, как и везде в Ночном Дозоре. Обидно, что усилия оказались всего лишь ширмой, прячущей развитие куда более существенных событий. Когда же отделение сыграло свою роль в большой игре Высших, Евгений и вовсе потерялся. По логике вещей, их с ведуньей Танечкой давным-давно следовало вернуть в Томск. Однако шли недели, Угорь некоторое время провел на лечении в Новосибирске, затем на стажировке в следственном отделе, затем на первом своем самостоятельном задании в тюремной колонии, откуда, собственно, сейчас возвращался. Казалось бы, столь длительное отсутствие руководителя должно было окончательно определить судьбу отделения в райцентре. Ни активного состава, ни оперативного резерва, ни начальника. Ведунья не в счет: она числилась приходящим сотрудником, и вообще прошлой зимой ее прислали помогать с бумажной работой, а вовсе не для дежурств и патрулирования. Однако областное руководство загадочно молчало. Позволило пройти курсы повышения квалификации, научиться необходимому объему следственных методик и мероприятий, чтобы почувствовать себя полноценным начальником, – и все. Где применять полученные навыки, как быть с отделением в райцентре – никаких четких указаний не поступало. Может, результаты проведенной в течение года работы показали необходимость таких маленьких, местечковых ячеек для контроля над Темными? Или готовилось решение о каком-то новом статусе отделения и его руководителя? Как знать… Поди пойми, что там в голове у Высшего Светлого, руководящего Дозором огромной Томской области! Особенно если в последнее время эта голова была занята совсем другими проблемами.