— Привет.
— Привет, — застенчиво ответила она.
— Домой? — спросил я.
— Домой, — кивнула головой она. — Ты тоже?
— Нет, — замялся я, лихорадочно придумывая убедительное оправдание своего появления в этом троллейбусе. — Я… я… я к одному приятелю еду. Обещал помочь ему в одном деле.
— А-а-а, — понимающе протянула она.
— Как тебе в нашем городе? Нравится?
Ира пожала плечами.
— Не знаю. Город как город.
Мы стали говорить о том да сем. В основном наш разговор касался, конечно, института, ибо он был пока единственным, что нас объединяло. Но и другие, обычные для непринужденных бесед, темы, такие, как, например, погода, были также нами затронуты. Вскоре Ира вышла. Я хотел последовать за ней, но вовремя остановился, вспомнив, что "еду к приятелю". Проехав немного дальше, я пересел в обратный троллейбус.
Меня переполняло воодушевление. То самое воодушевление, которое возникает у всякого юноши, когда он знакомится с понравившейся ему девушкой. Что ж, для начала, вроде, все прошло неплохо.
На следующее утро мы, придя в институт, приветственно перемигнулись. Это вызвало во мне новый прилив эмоций.
Через несколько дней я не выдержал, и решил снова повторить трюк с мнимым приятелем. Я подкараулил Иру после занятий на остановке, и снова сел с ней в один троллейбус.
— Вот мы и опять случайно встретились, — сказал я ей.
В этот раз мы уже чувствовали себя друг с другом более свободно. Мы непринужденно болтали о всяких мелочах, а когда Ира собралась пробираться к выходу, и повернулась ко мне, чтобы попрощаться, я картинно посмотрел на часы, покачал головой, поцокал языком и произнес:
— Ай-яй-яй. Что-то я сегодня рано. Боюсь, мой приятель еще не вернулся домой. Может, давай, я тебя пока провожу?
На ее лице отразилось некоторое замешательство.
— Но нас могут увидеть, — возразила она.
— И что из этого? — парировал я. — Пусть видят себе на здоровье. Что в этом такого?
Иру по-прежнему одолевала нерешительность.
— Я право не знаю, стоит ли? — смутилась она.
Тем не менее, из троллейбуса мы вышли вместе. Студенческое общежитие находилось в двух кварталах от остановки. Мы шли не торопясь. Я рассказывал Ире о достопримечательностях нашего города, перечисляя памятники, музеи, исторические места. Мне очень хотелось произвести на нее хорошее впечатление, предстать перед ней грамотным, эрудированным человеком. Поэтому, готовясь к этой встрече, я специально прочитал книжку по истории нашего края. Вот почему все энциклопедические сведения вылетали из меня уверенно и без запинки. Ира с интересом слушала меня, кивала головой, старалась поддержать беседу, хотя по-прежнему чувствовала себя немного неловко. Наши однокурсники, жившие, как и она, в общежитии, обгоняли нас, косились, но деликатно ничего не произносили, и бежали дальше, осознавая особенность ситуации. Это смущало ее еще больше. Ее тихая, застенчивая натура явно опасалась всяких пересудов. Она, конечно, не могла не чувствовать, что я ею увлекся, и от этого терялась, не зная, как правильно себя вести.
Когда мы дошли до общежития, она скромно улыбнулась и произнесла.
— Ну, ладно. Спасибо, что проводил. Мне пора.
— До завтра, — сказал я.
Спустя некоторое время, наши встречи из редких и мимолетных переросли в постоянные и продолжительные. Мы стали чувствовать себя друзьями, и были от этого чертовски счастливы. На лекциях мы теперь всегда садились вместе. После занятий гуляли. Я каждый день провожал ее домой. Ира заметно ожила. Молодость взяла в ней свое, и стала уверенно пробивать себе дорогу сквозь сковывавшие ее строгие пуританские правила, в которых происходило ее воспитание. Я тоже изменился. Во мне вдруг проснулся невиданный доселе интерес к жизни. За моей спиной словно выросли крылья. Все имевшие ранее место неприятности как-то сами собой забылись, и я стал воспринимать окружавшую меня действительность исключительно в ярких красках. Присущие мне до этого замкнутость и отчужденность исчезли. Я стал более общителен, более свободен, и это тут же сказалось на отношении ко мне других ребят. Меня явно стали лучше воспринимать. Я с удивлением заметил, что стал вдруг вызывать интерес у других девушек. Они мне улыбались, завязывали разговор, давали понять, что не против познакомиться. Я отвечал им с достаточным дружелюбием, но не более того. Я был увлечен Ирой. На тот момент она представлялась мне единственной и неповторимой.