Когда вся еда, стоявшая на столе, была съедена, а банка с домашним вином опустела, Света воскликнула.
— А не пора ли нам потанцевать?
Против этого никто не возражал. Альберт с моей помощью притащил из дома на веранду стереомагнитофон с колонками, и в окружающем пространстве грянула модная зарубежная музыка. Дискотека началась.
Я никогда не думал, что танцы могут так раскрепощать. Я не был любителем дискотек, никогда на них не ходил, и не понимал, что в них такого особенного, и почему городские танцплощадки по вечерам всегда оказываются забиты под завязку. Только здесь, на этой даче, в этот вечер я почувствовал, как я отстаю от жизни. Моя зажатость и скованность словно испарились. Мне стало легко и свободно, и все, что находилось вокруг, виделось мне исключительно в белом свете. Даже этот высокомерный Альберт, и тот перестал вызывать у меня неприятие. Уверенности в себе мне добавляло и то, что мои сокурсницы явно находили во мне приятную компанию. Они разговаривали со мной так, словно мы уже давным-давно являлись закадычными друзьями, хотя на самом деле наше более-менее близкое знакомство состоялось только сегодня. Не скрою, меня это окрыляло. Я вдруг почувствовал, что внутри меня будто все перевернулось. Я перестал думать об Ире. Ее образ вдруг померк в моих глазах, и оказался полностью заслонен образом совершенно другого человека. Люда — вот кто теперь занимал все мои мысли. Я наполнялся страстью по отношению к ней все больше и больше. Прежний роман как-то сам собой оказался забыт.
Ночевали мы на даче. Мне отвели отдельную комнату, благо комнат здесь хватало. Помню, я очень долго не мог заснуть. Я постоянно думал о Люде. Она представлялась мне верхом совершенства. Она казалась мне воплощением всего положительного, что только может быть в человеке. Но когда я ставил себя рядом с ней, я отчетливо осознавал, какая огромная пропасть лежала между нами. Она богата. Я беден. Ее возможности не шли с моими ни в какое сравнение. У меня ничего нет, и никогда не было. Что я могу ей дать? Мне светила только участь простой компании для увеселительных вечеринок. Но я хотел большего. Я хотел войти в этот мир, в котором жила она, стать своим в этом доме, который представлялся мне настоящим дворцом. Та роскошь, которую я сегодня увидел, больно дергала меня за нити тщеславия, и разжигала пожар честолюбия. Мне казалось, что судьба словно дает мне шанс. И я клятвенно пообещал себе, что его не упущу, чего бы мне это не стоило.
Когда на следующий день мы возвращались домой, Люда как бы невзначай спросила.
— Мы на выходные планируем вылазку на природу. Поедешь с нами?
— Поеду, — радостно ответил я, усматривая в ее предложении весьма добрый для себя знак.
Сдав последний экзамен, я не поехал в Екатериновку, как собирался ранее. Что мне там делать, если Ира перестала меня интересовать? Я больше не воспринимал ее близким для себя человеком. На фоне того мира, который окружал Люду, ее мир виделся мне теперь каким-то тусклым, мрачным и пустым. Нет, я не преисполнился к ней неприязни. Ира была хорошей, скромной и доброй девушкой. Но Люда казалась мне гораздо утонченней, изысканней и перспективней. Мое увлечение ею полностью загасило те душевные порывы, которые бушевали во мне до этого.
Следующая загородная поездка в компании Люды, Светы и Альберта снова подарила мне массу положительных эмоций. В этот раз мы отправились в лес. Мы взяли с собой палатки и провели два восхитительных дня на берегу небольшого лесного озера. Чистый воздух, безветрие, ровная гладь воды, костер, багряный закат, песни под гитару — все это вселяло чувство гармонии и блаженства. Я обратил внимание, что Люда стала смотреть на меня все чаще и чаще. Краешком глаза я раз за разом улавливал на себе ее осторожный взгляд. Но наши отношения пока не выходили за рамки обычного приятельства. А форсировать сближение я не решался, полагая, что это может ее только спугнуть. "Надо все развивать постепенно, как бы само собой", — думал я.
Когда я вернулся домой, мать сообщила, что звонила какая-то девушка. Она спрашивала меня, но себя не назвала. Я помрачнел. Я понял, что это могла быть только Ира. Я ведь пообещал ей, что приеду после экзамена. Наверное, она хотела узнать, почему меня до сих пор нет.
"Как бы от нее деликатно отвязаться? — думал я. — Сказать прямо, что я полюбил другую девушку? Это будет жестоко. Что ж, попробую как-нибудь отговориться. Авось, и сама все поймет".
Новый звонок от Иры раздался в тот же вечер.