— Ира, я должен тебе признаться. Мне нелегко тебе об этом говорить, но я должен это сделать, чтобы между нами была полная ясность. Ты очень добрая, очень милая, очень красивая девушка. Но так получилось, что я полюбил другую. Прости.
Я заранее продумал этот монолог. Я заучил его наизусть. Я многократно репетировал свою речь перед зеркалом, поэтому произнес ее без запинки. Я старался выговаривать слова спокойно и размеренно, но у меня все равно дрожал голос, выдавая тем самым мое волнение. Я говорил негромко, но старался, чтобы мои слова звучали твердо. Я смотрел на Иру и видел, как все сильнее и сильнее бледнело ее лицо. Я с тревогой ждал, как она отреагирует на мое объяснение.
Ира резко выдернула свою руку из моей. Мои слова стали для нее сильным ударом. В ее глазах появилось смятение. Наступило короткое молчание.
— Не стоит так серьезно на это реагировать, — попытался успокоить ее я. — Я не один на этом свете. И уж точно не самый лучший. Ты еще молода, вокруг очень много ребят…
— Игорь, — перебила меня Ира с неподдельным волнением, — я беременна.
— Что? — переспросил я, не веря своим ушам.
Ира выразительно посмотрела на меня, давая понять, что я не ослышался.
— Я не хотела говорить тебе об этом по телефону.
Мое лицо покрыл холодный пот.
— Как это? — растерянно пролепетал я. — Ведь мы же… Этого не должно было быть.
Ира вздохнула и опустила голову.
— И сколько у тебя это по времени?
— Третий месяц, — ответила она.
— Третий месяц?! — отчаянно воскликнул я. — И ты все это время мне ничего не говорила?
— Я сама не сразу это поняла, — оправдываясь, произнесла она.
— Ты должна была сразу что-то сделать!
— Я надеялась, что ты обрадуешься, — почти что прошептала Ира.
Я схватился за голову. В моем горле пересохло. Я непроизвольно провел языком по высохшим губам и судорожно сглотнул. Меня охватило оцепенение. Эта глупая, легкомысленная девчонка рушила все мои планы и намерения. Ведь теперь я, согласно всем законам нравственности, обязан на ней жениться. Но я не хотел вступать с нею в брак. Черт меня побрал с ней связаться! Во мне вспыхнула жуткая ярость. Сотканная пелена напускного спокойствия разом слетела с моих глаз. Из них словно полетели искры. Мои щеки раскраснелись, кулаки непроизвольно сжались, и я выпалил, буквально задыхаясь от злобы:
— Это нужно еще проверить, кто тебя действительно наградил таким подарком. На меня повесить хочешь?
— Игорь! — протестующе воскликнула Ира. — Да как ты можешь такое говорить? Как у тебя только язык повернулся такое произнести?
Во мне продолжал бушевать бес. В тот момент он словно вселился в меня, и управлял всеми моими поступками.
— Повернулся! Небось, в своей деревне гульнула! Не буду я тебя содержать! Не хочу я на тебе жениться! Ты сама во всем виновата. Это не я, это ты поступила бесчестно! Ты, а не я! Сообщила только тогда, когда сделать уже ничего нельзя.
— Я думала, тебя это обрадует, — глухо повторила она.
— Обрадовало! — нервно, почти с отчаянием, закивал головой я. — Еще как обрадовало! Вот что, красавица, выпутывайся сама, как хочешь. Я тебе ничем не обязан. Я тебе ничего не обещал. И я перед тобой ни в чем не виноват. И не вздумай меня преследовать. Если попытаешься испортить мою жизнь, я найду, как испортить твою.
Лицо Иры продолжало оставаться мертвенно бледным. Я ожидал, что она сейчас расплачется. Чего еще можно ждать от женщин? Но, вопреки моему ожиданию, она не плакала. Ее глаза даже не покраснели. Выражение ее лица, напротив, стало еще тверже. Ее скулы судорожно сжались, и она каким-то хриплым, не своим голосом отчеканила.
— Тебя никто преследовать не будет. Просить о чем-то — тоже. Только сам потом ни о чем не проси.
После этого Ира встала со скамейки и, не попрощавшись, уверенным шагом пошла прочь.
Солнце выглянуло из-за туч. Дорожка парка словно превратилась в тигровую шкуру, осветившись полосами света и тени. Ветер стих. Я сидел неподвижно, и смотрел прямо перед собой. Не таким я представлял себе этот разговор. Я ожидал слезы, истерику, и внутренне был к этому готов. Но я и подумать не мог, что у этой маленькой, хрупкой, робкой девушки окажется столько твердости и мужества. Ее поведение с поразительной наглядностью продемонстрировало, сколько противоречий может содержаться в человеке. Сколько сильного, порой, содержится в слабом, и сколько слабого — в сильном.
Я еще долго сидел в парке, будучи не в силах прийти в себя. Я растерянно глядел в сторону, куда ушла Ира, и никак не мог избавиться от ощущения, что она унесла с собой что-то для меня очень важное. Тогда я не мог понять, что. Я понял это только потом, гораздо позднее. Она унесла с собой мое счастье.