— Сынок, ты проснулся? — донеслось из кухни.
Я вздрогнул. Это был голос моей матери. Он снова стал молодым и звонким. Из него исчезла та старческая хрипотца, которая появилась в нем позже.
— Да, — заставил себя ответить я, и теперь уже поразился изменениям в своем голосе. Он вновь стал детским, с характерной ломкой, свойственной подростковому возрасту.
Сомнений не оставалось. Я действительно снова оказался в прошлом, и при этом сохранил всю свою память. Осознать это было нелегко. Привыкнуть — еще труднее.
На спинке стула висели синее трико и желтая футболка. Это была моя домашняя одежда, в которой я ходил много лет назад. Я взял их в руки с такой осторожностью, так бережно, как будто они были хрупкими музейными экспонатами, грозящими в любую минуту рассыпаться в порошок. Повертев их, рассмотрев и пощупав, я натянул трико и футболку на себя. Набравшись духу, я вышел из комнаты и направился на кухню. Через несколько секунд я должен увидеть свою мать. В моей памяти она уже умерла. Но сейчас, в эту минуту, она снова предстанет передо мной. Молодой, живой и здоровой. И я снова увижу ее доброе лицо и любящие глаза.
Мать стояла у плиты в своем цветастом домашнем халате, и разогревала на сковородке завтрак. Увидев ее, я почувствовал, что на мои глаза наворачиваются слезы. Я едва сдержал себя, чтобы не броситься перед ней на колени, и не начать вымаливать прощение за все совершенные мною в прошлой жизни грехи.
Мать с тревогой посмотрела на меня.
— Что с тобой, сынок? — с волнением спросила она. — Тебе нездоровится?
Она потрогала ладонью мой лоб.
— Ты какой-то горячий. Вон, и глаза слезятся. Ты, часом, не простыл?
— Есть маленько, — выдавил из себя я.
— Сколько раз тебе говорить, закрывай на ночь форточку, — с упреком произнесла она. — Сейчас же еще не лето. Сейчас только апрель. Побудь-ка ты сегодня дома. Нечего тебе с температурой в школе делать.
Я согласно кивнул головой. Остаться дома и не идти в школу было как нельзя кстати. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя, все осознать и осмыслить. Мне нужно было адаптироваться в прошлом, вспомнить всех, с кем я тогда общался. Не так-то это просто, снова вернуться в годы, которые ты уже прожил. Я должен серьезно обдумать, что мне следует делать, и как себя вести.
Когда мать ушла на работу, я с волнением выглянул в окно. Мое сердце бешено заколотилось. Двор нашего дома снова был таким, каким я помнил его по временам своего детства. Вон детский городок, вон качели, вон перекладина, служившая нам воротами, когда мы играли в футбол. Жильцы использовали ее еще для того, чтобы выбивать свои ковры, дорожки и паласы. Все цело и невредимо. Потом этот городок разобрали и выбросили, чтобы освободить место под стоянку машин. Но сейчас он снова был здесь. О, а вот и знакомые лица! Роман Коренев! Точно такой, каким я помню его по школе. Чего это он вырядился в белую рубашку? Праздник, что ли, сегодня какой? Повзрослев, он растолстел, превратился в румяного, респектабельного мужчину, стал высокомерен и заносчив. Меня не замечал в упор. Но это будет потом. А сейчас мы снова одноклассники. О, поднял голову вверх. Видимо, почувствовал на себе мой взгляд. Увидев меня в окне, остановился, и вопросительно развел руками. Мол, чего не выходишь? Я показал ему на горло. Мол, заболел. Роман понимающе кивнул головой, поправил на плече свою школьную сумку и пошел дальше.