Потапов удивленно посмотрел на меня. Его рот искривился в саркастической усмешке.
— Я это сделал, или не я — а в роте жизнь стала спокойней, — мстительно произнес он, как бы оправдывая себя.
Я больше ничего не сказал Потапову. Что я мог еще ему сказать? Человек должен до всего дойти сам. У кого-то это получается раньше, у кого-то — позже. Но самоосмысление, самооценка обязательно наступят. Человеческая душа на протяжении жизни проходит через множество испытаний. Она медленно, камешек за камешком, воздвигает свою могильную нишу, и в конце концов приходит момент, когда она начинает различать, насколько эта ниша построена из добра, а насколько из зла. И если зла оказывается значительно больше, в ней возникает чувство раскаяния, которое порой бывает очень горьким и мучительным. Уж я-то это знаю.
Глава шестая
Громкий, по профессиональному четкий голос доцента разлетался по полупустой аудитории, отражаясь в ней гулким эхом. Я конспектировал лекцию, и изо всех сил старался не поворачивать голову налево. Там, на одном из первых рядов, сидела Ира. Такая же робкая и застенчивая, как и прежде. Но некая неведомая сила постоянно тянула меня бросить на нее взгляд.
Вернувшись домой после службы в армии, я снова приступил к занятиям в институте. Судьбе было угодно, чтобы меня зачислили в ту же самую группу, в которой я учился в своей прошлой жизни. Я снова увидел Иру. Поначалу я думал, что в этот раз останусь к ней равнодушен. Но не тут то было. Ира снова, как и раньше, стала притягивать меня к себе, и я ничего не мог с собой поделать. Сердце не всегда подчиняется рассудку. Памятуя, как нехорошо закончился наш роман, я старался держаться от нее подальше, отводил глаза, но стрела Купидона, как и в прошлый раз, пронзила мое сердце, и ни в какую не желала его покидать. Ира ни о чем не подозревала. Она жила своей тихой, неприметной жизнью, общалась с немногочисленными подругами, и не обращала на меня никакого внимания. Ей даже в голову не приходило, что кто-то, совсем рядом, может мучиться по ней.
"Клин клином вышибают", — подумал я, и, чтобы отвлечь себя от Иры, решил завести дружбу с какой-нибудь другой девушкой. Мой выбор пал на Катю. Это была эффектная миловидная брюнетка с приятными чертами лица. Но наша дружба продолжалась недолго. После двух-трех встреч я явственно ощутил, что мое сердце ее не принимает. В ней не было той женственности, той мягкости, той, если хотите, кажущейся слабости, что так привлекали меня в Ире. Катя тоже была от меня не в восторге. Тихие романтики были не в ее вкусе, поэтому вскоре мы расстались.
Я продолжал мучиться, не зная, как погасить вновь вспыхнувшую в себе страсть. Устав сопротивляться неведомой силе, я снова невольно повернул голову налево, и вдруг встретил Ирины глаза. Она, полуобернувшись, наблюдала за мной. Сама ли она почувствовала мой к ней интерес, или ей об этом кто-то рассказал — не знаю. Но меня словно ударило током. Я тут же опустил голову и покраснел. Остаток лекции я просидел без движения, тупо уставившись в тетрадь, и не поднимая головы. Едва лекция закончилась, я бегом бросился из аудитории, словно за мной кто-то гнался.
На перемене я вклинился в гущу однокурсников, занял себя какими-то пустопорожними разговорами, и старательно пытался отвлечься от лезшего в мою голову вожделения. Но на следующих лекциях мне по-прежнему не сиделось спокойно. Ира тоже стала украдкой на меня поглядывать. Между нами развернулась своеобразная игра в "гляделки". Мы осторожно посматривали друг на друга, и всегда приходили в смущение, если наши глаза встречались. Так продолжалось достаточно долго. Но, видимо, есть все-таки такая штука, как судьба, от которой никуда не уйдешь.
Как-то после занятий я стоял на остановке и ждал, когда подойдет нужный мне троллейбус.
— Привет, — вдруг раздалось сзади.
Это был тоненький девичий голосок, который я по-прежнему мог отличить от сотен других. Это был очень близкий мне голос. Он одновременно меня привораживал и пугал. Я обомлел. С трудом заставив себя обернуться, я увидел Иру. Она смущенно, немного покраснев, смотрела на меня, и приветливо улыбалась. Это была та самая улыбка, которая так пленяла меня раньше, и перед которой я не смог устоять и сейчас. Эта улыбка одним махом разбила щит, которым я старательно прикрывал свое сердце.
— Привет, — ответил я, досадуя, что от волнения у меня предательски сел голос.
— Тебя Игорь зовут?
— Игорь.
— А меня Ира.
— Я знаю, — ответил я.
— Может, пойдем, погуляем? — предложила она.
— Пойдем, — согласился я, и мы поехали в центральный городской парк.