Несколько смущенная, как его званием, так и просто мужским присутствием, девушка почтительно присела и отошла в сторону, пропуская их, перед королем она вновь присела — медленно и глубже, а глазами с ним даже не решилась встретиться. Когда она затворила за ним дверь, в следующем дверном проеме появилась герцогиня Мерауд, улыбнувшаяся, едва увидев, кто это.
— Племянник, — произнесла она, шагнув вперед, чтобы почтительно и торжественно присесть, — тебе здесь как нельзя более рады. И епископу Дункану… И Риченде! Ах, Риченда, ты поистине рождественский подарок! Аларик даже не потрудился сообщить мне, что ты приехала.
Когда две женщины обнялись, даже Келсону удалось слабо улыбнуться, бормоча подобающее приветствие, пока госпожа Мерауд касалась его щеки обычным родственным поцелуем. Его всегда поражало, насколько она невелика ростом. Ее макушка едва достигала его подбородка. Догадавшись вдруг, что происходит нечто важное для женщины, он скользнул взглядом по ее темно-зеленому платью и, не конфузясь, задержался на слегка округлившемся животе.
— О, да, наша семья скоро снова прибавится, — небрежно обронила она. — Она родится в конце весны.
— Она? — улыбаясь, переспросила Риченда.
— Да, откуда ты знаешь, что это девочка? — спросил Келсон.
— Как откуда? У нас уже и так три мальчика. И мне дозволено надеяться, что теперь у них будет сестренка, — ответила герцогиня. — Не то чтобы я желала для нее участи некоторых принцесс. — И оценивающе оглядела всех троих. — Предстоит королевская свадьба? И вы пришли, чтобы сказать ей об этом?
Прикусив нижнюю губу, Келсон кивнул.
— Боясь, что так, тетя. И… я думаю, пусть лучше теперь меня сопровождает только отец Дункан.
— Разумеется, государь, — пробормотала герцогиня, внезапно стал чуть холоднее. — Она у себя.
И, высоко держа голову, повела короля и епископа через зал. Она и сама не уступила бы иной королеве. Длинные волосы, свернутые на затылке под тонким покрывалом, были черными, как у всех Халдейнов, лицо — светлым и гладким. Когда она задержалась у входа и обернулась, делая им знак проходить, она показалась лишь немногим старше своей царственной подопечной, которая обернулась и замерла у большой арки глубоко прорубленного в стене окна.
— Добрый день, моя госпожа, — ровным голосом произнес Келсон.
Сидана побелела в ответ на его слова и, немедленно отвернувшись, стала глядеть на падающий снег… Что она испытывала, было заметно даже оттуда, где стоял Келсон. Угасающее солнце бросало сквозь окно красноватые отсветы на ее длинны; каштановые волосы и превратило ее светло-голубое платье в пурпурное.
— Господин Алюэл в гостях у сестры, государь, — предупредила Мерауд, придержав Келсона рукой за предплечье, когда он двинулся было к девушке. — Что же, нынче Рождество, — добавила она, видя, что он остановился и смотрит на нее с нескрываемой досадой. — Никто не говорил, что им нельзя видеться… И он зашел только на час. Или я не имела права его впускать?
Вздохнув, Келсон покачал головой и двинулся вперед, к оконной нише; вскоре он и сам увидел Ллюэла, сидящего на дальнем конце, застывшего и негодующего. Король надеялся, что брат Сиданы при разговоре присутствовать не будет, но, возможно, к лучшему, что он здесь. Если удастся добиться поддержки Ллюэла, это легче пройдет для Сиданы. Но, когда их глаза встретились, Ллюэл встал и словно воздвиг между ними стену, а рука его непроизвольно потянулась к поясу за клинком, которого там не было. Сидана стала на какое-то мгновение похожа на попавшуюся в западню перепуганную пташку.
— Нет, все в порядке, тетушка, — непринужденно заметил Келсон. — То, что мне нужно сказать, касается господина Ллюэла не меньше, чем госпожи Сиданы. Хотя, должен вас предупредить, Ллюэл: я хочу, чтобы у нас получился разумный спокойный разговор. Любая ваша попытка его сорвать будет пресечена. Вам все понятно?
С мгновенье Ллюэл стоял неподвижно, весь пылая, пальцы правой руки сгибались и разгибались там, где привыкли отыскивать рукоять кинжала, и Келсон призадумался, а не придется ли им с Дунканом противостоять этому юнцу физически. Он почувствовал, как Дункан рядом весь напрягся, готовый к борьбе, и знал, что епископ-Дерини поглощен теми же мыслями. Но от безумных выходок Ллюэла удержала Сидана, поспешно коснувшись его руки и слегка покачав головой.
— Перестань, брат, — прошептала она. — Я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня. Если ему угодно, он будет со мной разговаривать. И ты ничем не сможешь ему воспрепятствовать.