— Я бы мог сделать для тебя что-нибудь еще, мой повелитель? — спросил Морган, коснувшись оцепенелых плеч.
Келсон только наклонил голову и закрыл глаза, плотно затворив разум от любого вторжения.
— Или к жене, Аларик, — прошептал он. — Пожалуйста. Ты ей сейчас нужен. А мне… необходимо побыть одному.
— Хорошо. Дугал, Дункан, вы идете?
— Сейчас, — ответил Дункан. — Встретимся в ризнице.
Вздохнув, Морган поднялся и присоединился к тем, кто ждал его, на несколько секунд обнял Риченду, а затем просто замер в ее объятиях, прежде чем проводить через боковую дверь Нигеля и его семью. Келсон открыл глаза, когда Дугал молча присел рядом с Дунканом, но не поглядел в их сторону.
— Келсон, нам нужно еще очень многому учиться, — тихо произнес Дункан. — Мы пытались, я и Аларик, но просто-напросто времени не хватило. Будь мы поискусней… Но кто умеет обучать искусству исцеления в наше время?
— Ее бы никто не спас, — прошептал Келсон. — Ей не суждено было жить. Выходило как-то слишком просто. Совершенное решение: король женится на прекрасной принцессе и объединяет две земли, даруя мир.
Слезы брызнули из глаз Дугала.
— Это я виноват, — сказал он. — Мне следовало бдительней наблюдать за Ллюэлом. Если бы я…
— Да брось ты, — возразил Келсон. — Никто не мог знать, что Ллюэл скорее прикончит родную сестру, чем увидит, как та стала женой его заклятого врага. Но когда мы произнесли наши обеты, я подумал, что он принял все как должное.
— Келсон прав, сынок, — тихо проговорил Дункан. — Ты не мог знать. Сомневаюсь, что это знал даже Ллюэл до последнего мгновения. Кто-нибудь из нас уловил бы хоть намек.
Келсон пожал плечами и тяжко вздохнул.
— Теперь это все равно неважно. Мы старались, как могли, с наилучшими намерениями — и этого оказалось недостаточно. Очевидно, судьба припасла для нас что-то другое.
— Возможно, — отозвался Дункан.
Воцарилось неловкое молчание. Миг спустя, Дункан подобрав запятнанную епитрахиль, подал знак Дугалу идти с ним.
— Мы оставим вас на несколько минут, государь, — тихо произнес он. — Я переоденусь и вернусь. Дугал, поможешь?
— Я сейчас, — ответил Дугал, не шевельнувшись.
— Хорошо.
Дункан медленно поднялся по алтарным ступеням и прошел в ризницу, оставив Дугала коленопреклоненным.
— Келсон, мне так жаль, — с усилием прошептал Дугал.
— Знаю. Мне тоже.
— Ты… Ты действительно в нее влюбился? — спросил Дугал.
— Влюбился? — Келсон удрученно пожал плечами. — Откуда мне знать? У меня не было времени это решить. Думаю, я был готов сделать все, чтобы стать ей хорошим мужем. Наверное, король не имеет права рассчитывать на что-то большее.
— Но мужчина имеет такое право, — с негодованием бросил Дугал. — Короли, что — не такие как все?
— Да, черт побери! Не такие. Они… — Келсон опустил глаза, сдерживая слезы. — Я столь же мужчина, сколь и король. И сегодня оба они оплакивают свою невесту. И расстроенный союз наших двух земель, который мог принести мир. Я…
Его голос дрогнул, угрожая сорваться на рыдание, он снял корону, поставил рядом с собой и закрыл лицо окровавленной ладонью.
— Прошу, оставь меня, Дугал, — еле-еле выдавил он.
Ему даже удалось овладеть собой, пока Дугал не встал и не вышел; и лишь тогда он горестно уронил голову, чуть только его глаза снова обратились к неподвижному созданию, распростертому перед ним.
«О, Боже, у них были благие намерения, но как они могли понять? — подумал он. — Все кончилось прежде, чем успело даже начаться.»
Видение расплылось в его глазах, дрожащими пальцами он легонько коснулся ее локона, на который не попала кровь, приложил его к губам, и слезы наполнили его глаза — но он все еще подавлял рыдания.
«Сидана, — прошептал он мысленно. — Силана, моя шелковая принцесса. Я бы попытался сделать тебя счастливой. Ты могла бы…»
С нежностью он скользнул руками под ее плечи, приподнял ее и положил ее голову себе на грудь, не замечая крови, мерно покачивая ее и шепча ее имя, а между тем слезы наконец ослепили его, а рыдания заставили содрогаться оба тела — живое и мертвое.
«Сидана…»
И так, сокрушенный и своей кровью, и своей короной, как было ему навсегда суждено, Келсон Гвиннедский сидел на обломках своих разбитых мечтаний и плакал горькими слезами, держа мертвую надежду на мир в трепещущих руках.
МИЛОСТЬ КЕЛСОНА
